Меч и Крест

 – Еще одна пришла – Катя! Такая краля, что фу-ты ну-ты! И просит: «Впусти меня, Машенька, помнишь, как мы с тобой ночь провели?» Ясно тебе? А ты мне не верил. Верно люди говорят: в тихом омуте черти водятся!

– Ты ж говорила, – саркастично напомнил ей Владимир Сергеич, уже успевший смириться с очередной безумной идеей жены, – пусть лучше будет лесбиянкой, чем старой девой.

– А что? Я разве отказываюсь? – обиделась мама. – Просто мне та ее девушка не нравится. Вульгарная такая, ворюга! Раз уж так получилось, пусть Маша нормальную невесту себе найдет.

– Откуда ты знаешь, что она – невеста? Может, – жених? – невесело подколол ее Сергеич.

– Тю на тебя! – разозлилась мать. – Катя эта совсем другое дело! Красавица и не шалопутка какая-то, – серьезная, в очках. А до чего вежливая!

* * *

Оказавшись в комнате, Катя увидела сразу обеих разыскиваемых ею товарищек по несчастью.

Одна из них, рыжая, сидела на стуле у подоконника, где стояло обведенное скупой металлической рамой круглое зеркало.

Лицо рыжеволосой в ореоле уже определившейся прически посмотрело на Катю с неподдельной тревогой.

Круглощекая физиономия белой с ходу приняла воинственное выражение.

– Ну, и где же наша книга? – задиристо спросила она. – А?

– Книга сгорела, – тускло сказала Катя.

– Вам плохо? – испуганно спросила рыжая.

– Мне очень плохо, – убежденно подтвердила Катерина.

– Как это сгорела? – наплевала на ее самочувствие блондинка.

– Я сейчас все расскажу, – ответила Катя голосом человека, готового признать себя злостным врагом народа. – Мы все в опасности. И лучше уж сейчас держаться вместе…

Покаяние получилось долгим и тяжелым и закончилось пожаром, мгновенно откусившим пол-этажа гостиницы Андреевская, надрывными сиренами пожарных и «скорой помощи», укатившей с оставшимся бесфамильным Адрианом с ожогом третьей степени, и ее напрочь потерявшим флегматичный лоск заместителем, оставшимся выяснять отношения с администрацией отеля.

Девушки с аппетитом слушали. И по ходу истории рыжая, чье не тронутое краской лицо, осененное волнующими кудрями, больше не казалось безликим белым пятном, став похожим на загадочный средневековый лик Кранаха-старшего, загоралось все радостней и ярче.