Меч и Крест

Сами к ним ходят и сами же потом убивают, когда вспомнят, какие они сильно верующие. А Кылына, вы не знаете, какая сильная ведьма была! Она мне такую одну болячку вылечила, от которой все врачи отказались. Небось и обслужить вас вчера не успела. Вот ужас-то, ужас… Но, если вам очень надо, я могу вас на щас к сестре Анне записать!

– Нет, – вздохнула очумелая Дображанская. – Спасибо, не нужно.

* * *

– Кто там? – сурово спросила Машина мама дверь, пискнувшую робким звонком.

– Извините за беспокойство, но мне срочно нужна Мария Ковалева, – ответила ей дверь на редкость интеллигентным голосом.

Мать рванула ручку на себя и увидала в образовавшемся проеме высокую солидную даму – очень красивую и дорогую, в золотых начальственных очках, – из тех, кто инстинктивно пробуждает в обывателях испуганное, заискивающее уважение. Только с лицом начальственной дамы творилось что-то нехорошее: оно казалось мелово-серым и стянутым, как посмертная маска.

– Если ее нет, то я, с вашего позволения, подожду.

– Нет-нет, Маша у себя в комнате, – застенчиво пробормотала Анна Николаевна, пасуя перед такой уважаемой особой.

– Я могу зайти? Вы позволите?

– Да, пожалуйста, пожалуйста. Проходите…

Подпрыгивая и суетясь, хозяйка сопроводила важную персону до запертой дочерниной двери.

– Она там, – шепотом сказала мать. И открыв глаза пошире, стала с нетерпением ждать дальнейших событий.

Красивая гостья деликатно постучала.

– Что? – откликнулись изнутри.

– Открой, пожалуйста, эта я – Катя, – вежливо попросила ее важная дама.

И чутким интуитивным брюшком мать удивленно уловила: «начальница» почему-то боится ее дочери!

– Какая Катя? – не поняла Ковалева-дочь.

– Та, с которой ты сегодня ночь провела. Мы вместе проснулись, помнишь? – пояснила красавица стыдливо.

– Входи! – взволнованно крикнула Маша.

– Отец!!! – заголосила мать и кинулась в соседнюю комнату, сметая по пути завалы газет на комоде.

Владимир Сергеевич сидел на кровати и угрюмо завязывал шнурки на своих потрескавшихся рабочих ботинках.

– Ты куда это собрался? – взвилась жена.

– К Коле. Нам поговорить надо.

– Сегодня суббота! – выкрикнула в сердцах супруга. – И в доме бог знает что делается! Ты хозяин здесь или кто?

– Ну что опять? – грубо отозвался хозяин.

– У дочки-то нашей, оказывается, целый гарем! – оповестила его Анна Николаевна, – причем распирающее любопытство в ее голосе явно перехлестывало законное родительское возмущение.