Джек-потрошитель с Крещатика

Когда Мира нет рядом, мне кажется, что у меня нет души… Когда некромантка украла душу Мира, я это почувствовала… даже здесь, в Прошлом… точно она не его, а мою душу украла!

– Почувствовала? – Акнирам стала похожа на кошку, стремительно навострившую уши при шорохе мыши. – Что ты почувствовала? Пустоту, боль? Удар под дых?

– Наоборот… из меня точно вырвали кусок… вместе с мясом.

– Присуха! – ведьма подпрыгнула и захлопала в ладоши от радости, как маленький ребенок. – Их души связаны Присухой, приворотным зельем! Навечно! Вот чего не учла некромантка… У них есть магическая, нерасторжимая связь.

Маша мигом утерла еще не проступившие слезы:

– Мы должны приковать мою душу заклятием к портрету!..

– И, если твоя душа присушена к душе Мира, портрет закабалит их обеих, – поддакнула ей Акнирам.

– Вильгельм Александрович, – встрепенулась Ковалева. – Сколько вам нужно времени, чтоб набросать мой портрет?

– Он почти готов… – послышался мягкий обволакивающий успокоением голос Вильгельма Котарбинского.

Как оказалась, потянувшись к своему карандашу, художник не терял времени даром, пока они спорили, его грифель тихо шуршал по бумаге, и теперь с белого листа на них смотрел облик Марии Ковалевой.

Художник с улыбкой поставил рисунок на один из мольбертов и слегка поклонился, словно принимая их благодарные аплодисменты.

Маша отошла на пару шагов, неторопливо потерла ладонью о ладонь, собирая в ком свою силу, и зашептала громко и четко, наказав:

– Повторяйте за мной!.

Заклятие загремело:

– Я, дочь Отца моего, повелеваю всем, что растет из земли, всем, что лежит в его земле, всем, кто ступает по его земле, всем, что парит над его землей, живым и мертвым. Таков наш закон! Я, дочь Отца моего, выйду, из избы не дверями, из ворот не воротами, выйду подвальным бревном и дымным окном. Я, дочь Отца моего, стану на Городе Кияне…

И Катя, и Даша, и Акнир послушно повторяли за младшей Киевицей.

И сейчас образ младшей Киевицы был грозен и мрачен:

– Я, дочь Отца моего, позову, семьдесят буйных ветров и семьдесят вихров, и семьдесят ветровичей, и семьдесят вихоровичей, и семьдесят змей и змеиц, и семьдесят милых душек, и семьдесят вещих птиц, помогите мне, душу изымите.