Джек-потрошитель с Крещатика

– Подобные вещи случались давно, когда Михаил Александрович еще обитал в Киеве, – сказал Котарбинский. – Друг Праховых, профессор психиатрии Сикорский первым предсказал нам беду. Он сразу узнал печальные признаки надвигающегося безумия… Он сказал, чтоб мы не бередили Михаила Александровича зряшными расспросами о его многочисленных странностях. Взять, к примеру, его случай с отцом…

– Не надо, не надо… я все это знаю! – Маша сама не знала, почему испытала столь резкую боль от до боли знакомых ей фактов, почему импульсивно заткнула уши.

(«Нет, нет, Мише не нужен такой отец!.. не нужен!»)

И все же, с тех пор как она приняла решение закрыть тему Врубеля – тема точно вернулась из небытия и упрямо ходила за ней по пятам, как безумный преследователь. И никакое заявление в полицию с требованием не подходить ближе чем на 200 метров ей не поможет…

Там, во Владимирском соборе, Город не закрыл – он словно открыл перед Машей невидимую дверь нараспашку и ждал: зайдет она в нее или не зайдет?

– Последний вопрос, – голос младшей из Киевиц был сухим и жестким – она не подпустила к глазам закипающих слез.

– Да. Второй день подряд убийца приходит ко мне.

– И вы написали с убийцы «Дух Бездны»?

– Так и есть…

– Значит, вы знаете Ирину Ипатину, она представилась вам?

– Да, разумеется! Но в данный момент ее нет в моей мастерской. Отныне она совершенно в другом недоступном мне месте.

– Где же?

– Видимо, там, где ее портрет.

– Опасность? Вашей работой опасно владеть?

– Мне трудно ответить. Но, полагаю, беда случилась с ее бессмертной душой, – произнес художник.

Вильгельм Котарбинский придвинул к себе зеленую папку и показал Маше седьмой, возможно, последний эпизод «Тихой ночи»: туманная дева прижималась к темнокудрому ангелу, оба они летели ввысь по звездному небу.

– Не могу объяснить, – сказал он. – Но ничего подобного уже не случится. Она изменилась.

– Екатерина Дображанская? – открывшая дверь рыжеволосая художница застыла на месте и так тщательно прописала взглядом Катерину и Мира Красавицкого, будто решила написать в воздухе их портрет. – Простите, – извинилась за заминку она. – Я еще никогда не встречала такой красивой пары.

– Мы не пара, – равнодушно прояснила ситуацию Катя. – Мир помог мне донести картину.