Бесы с Владимирской горки

Потому что пройти в ее тайную комнату можно только чрез Башню Киевиц – только тому, кто узнает истинную Катерину, Киевицу и ведьму.

А ведьму кто сможет любить?

Страсть она разожжет в любом… но любовь… Страх разожжет, безумие, похоть – что угодно. Чем больше разрастались ее силы, тем неодолимее становилась ее красота, тем отчаяннее были взгляды мужчин…

Но при чем тут любовь?

Для любви нужен равный!

– Не грусти, – Маша Ковалева нежно коснулась ее локтя – видимо все Катины мысли были прописаны у нее на лице.

Маша, младшая из трех Хранительниц Города, и уговорила Катю пойти сюда, во Владимирский, к открытым на один день мощам мученицы Варвары – самой известной на Киеве святой покровительницы любви и брака.

– А ничего, что Варвара твоя считалась в Киеве гонительницей ведьм? – усмехнулась в ответ Катерина.

Воистину Киев, столица Веры и столица Ведьм – Город контрастов, где даже ведьмы идут порой за любовью к святым. Впрочем, Ковалева, единственная из Трех Киевиц не имела в роду ведьм, а заодно и проблем со святыми и храмами.

– Давай попробуем, – мягко сказала Маша.

За ее спиной образовался Мирослав Красавицкий – прорисовался медленно, постепенно, чтобы люди в толпе, в суете, разговорах, моргании, не заметили, как призрак появляется прямо из воздуха, из неверных вечерних теней.

Привидение Мира обрело плоть. Он обнял Машу, они привычно улыбнулись друг другу.

– Мелкий заснул, – негромко сказал он, подразумевая Мишу, Машиного восьмимесячного сына, который, впрочем, считал Мира своим истинным отцом, и его не смущало, что истинный отец – привидение.

И Катя неожиданно почувствовала зависть… Мир Красавицкий – вот кто может любить и Киевицу, и ведьму. Потому что он – призрак. Он часть их ирреального мира. И ей, видимо, тоже стоит найти себе колдуна, привидение, вампира, черта лысого – разве не с ними обычно сожительствовали ведьмы в украинском фольклоре? Сказка ложь, да в ней, красотка, намек…

– Завидую тебе, – наклонилась она к Маше. – Вы уже столько времени вместе.

Маша моргнула и почему-то смутилась, словно слово «неподдельная» оттолкнуло ее.

«Неподдельная? Так в чем проблема, Катерина Михайловна? – отозвался внутри голос всезнающей и саркастичной Кати-ведьмы. – Варишь Присуху. Даешь ее любому мужчине. Потом убиваешь его (чтоб и после смерти он не мог тебя разлюбить)… и у тебя будет такая же неподдельная любовь, как у Маши и Мира».

«Зачем я так?… – укорила сама себя Катерина.