Бесы с Владимирской горки

Черт… это был самый волшебный вечер в его жизни!

Не торопясь, он достал флягу, отвинтил крышечку, опрокинул и слизнул с горлышка последнюю каплю – фляга была пуста, девица приложилась на славу.

– Нет, не Снегурочка, – удовлетворенно сказал он. – Ведьма. Точно ведьма.

* * *

Ведьма всегда будет несчастной, если в душе она остается человеком, – думала Катерина Дображанская, стоя в очереди.

Длинная, раззмеившаяся на сотню метров очередь вела в странное для ведьмы место – Владимирский собор. Но Катя честно стояла за толстой теткой в желтой вязаной шапке, не пытаясь протиснуться «поперед батька в пекло».

Пекло – точное слово. В церквях Катерине Михайловне сразу становилось невмоготу – тошнило, знобило, выворачивало, бросало в жар. И все же сегодня она пошла на подобное испытание сама.

В то утро красавица Катерина Михайловна Дображанская явственно осознала, что в ее жизни больше не будет любви.

Ее душа похожа на пустой, покрытый пылью сосуд. При том все прочие органы работают исправно: в руках и глазах таится неодолимая сила, ум – острый, и даже в душе царит полный покой… но с металлическим привкусом унынья души, похожей на пустую, покрытую пылью жестяную банку.

Или на спрятанную в Замке тайную комнату – комнату мертвеца.

И Катя вполне могла представить себя таким домом-замком.

Вот огромный парадный зал с нарядной лепниной – он предназначен для бизнес-встреч за длинным столом, обсуждений, презентаций, банкетов. Тут постоянно бывает много людей, тут она – королева, и все ее решения верны, а проекты – удачны.

Вот сверху тайная Башня ведьмы с Книгой Киевиц, полной заклятий и древней магии. Там она на своем месте, там она – загадка даже для самой себя, но отгадывать эту загадку волнительно и приятно.

Но есть еще одна комната… комната, о которой говорила ей мама во время последней встречи.

«Катюша, девочка моя… ты никого не любишь…»

Огромная, как больничная палата, пустынная, холодная, мрачная, с заколоченным крестообразными досками входом.

В этой комнате нет ни обоев, ни занавесок, потолки оплетены паутиной, стены намокли от сырости и давно отключено отопление. В этой комнате стоит одна лишь железная кровать без матраса. И на ней сидит Катя – не в печали, в смертельной апатии, понимая, что нет смысла двигаться – это ничего не изменит, нет смысла ждать – в эту комнату никто никогда не зайдет.

Она больше никого не полюбит.

И ее не полюбит никто.