Месть Триединого

Крис был образованным мальчиком и знал, что козел – это такое древнее рогатое животное, которое когда-то держали в своих хижинах первобытные земляне. Называть кого-то козлом считалось нехорошим тоном, хотя Крис понять этого не мог. А чем козел хуже смердючей буравки?

– Дед, дорогой, опомнись, – услышал он голос отца. – Чем это Босс тебе не угодил? По-моему, он тебя не трогает, жить не мешает.

– Не мешает жить?! – еще больше повысил голос прадед. – Да он лезет туда, куда не следует лезть! А ну-ка, как раньше называлась планета Орк? А-а, не знаешь? Она называлась Яркая! Яркая, понимаешь, Антонио?

Вообще-то, отца Криса звали Конрад-Антонио, но Хенрик своего внука никогда Конрадом не называл.

– А он приклеил ей имя проводника покойников! – продолжал прадед. – Орк – это бог смерти в Древнем Риме! Твой Босс помешался на своем Древнем Риме! Да и наш Вулкан назывался Гелиосом! А Солнечная?

– Какая такая Солнечная? – удивленно спросил отец.

– А такая Солнечная, Антошка! Возле которой три Авалона бегают.

И где теперь эта Солнечная? Давно нет никакой Солнечной! А есть Геката – богиня мрака! Тот же Древний Рим! То смерть, то мрак! В общем, как всегда, как во все времена: чья власть, того и вера…

– Да плюнь ты, дед, – сказал отец, и слышно было, как он, постукивая бутылкой о край бокала, вновь наливает вино. – Не он ведь, кажется, начал, так? Ну, все эти переименования звезд на иной лад, согласно древнеримскому пантеону… Еще до него постарались, правильно? И разве это самое главное? Да пусть как угодно называет! Рим, не Рим, какое это имеет значение? Как цветок ни назови, он все равно красив! Главное, что живется нам хорошо.

Уж этого ты не будешь отрицать?

– Кому – нам?! – вновь завопил Хенрик. – Тебе? Мне? Лане твоей, нирванке? А ты хоть что-то знаешь о риголах? Система Вертумна, планета Роуз. Роуз! Слышал о такой? Ты знаешь, как эти риголы дрались против колонистов? И что, Антоха? Их просто стерли с лица планеты! Это что – нормально?

– Лес рубят – щепки летят, – примирительно сказал отец.

 – Не они первые, не они последние. Просто поскромнее нужно было себя вести, вот и все… Сидели бы себе тихонько в своих лесах или горах, не высовывались… Да и при Боссе ли это было?

– Эх, Антошка, рассуждения твои – чисто имперские. Ты на это смотришь с точки зрения захватчиков, а ведь автохтоны нас к себе не звали. И, знаешь, как-то умудрялись жить без нас сто тысяч лет. Нельзя так, Антонио.