ИНТУИТ

Понимаете, я шел за плакатами, вывесками и всевозможной рекламой, порой слышал какие-то указывающие фразы, а несколько раз просто топтался на месте в ожидании какого-либо знака. К тому моменту, как я окончательно вымотался, меня нашла последняя вывеска с указанием, понятным, наверное, только мне. Вот она, – я показал пальцем на угол дома.

После моих слов старик вовсе не выказал желания потянуться за телефоном для вызова скорой помощи, напротив, в глазах его вспыхнули огоньки любопытства: он заинтересовался.

– Хотите сказать, что плакаты были неким ориентиром, и, дойдя до одного, вы определяли другой и шли к нему? – медленно произнес он.

Я искренне удивился. Старик не только не прогнал меня прочь, но еще и понял саму суть моего маленького путешествия. Вот это сюрприз!

– Ну… да, – запинаясь от неожиданности, подтвердил я, – абсолютно верно. Простите, вы, наверное, считаете меня странным?

Старик, похоже, в разговоре полагался на какое-то неизвестное мне правило – именно оно определяло, на какой вопрос стоит отвечать, а на какой нет.

– А что вы увидели на том, последнем плакате? Как поняли, что он «ваш»?

Во мне тут же проснулся живой интерес к происходящему. Этот человек, возможно, единственный из миллионов, кого могли заинтересовать подобного рода события.

– О, это было очень просто, – воодушевился я, – последний плакат – самое интересное, что мне сегодня досталось. Но тут нужно пояснить некоторые детали: понимаете, у меня плохое зрение.

Старик кивнул: понял, о чем речь. В принципе, любой человек с плохим зрением сталкивался с подобной ситуацией.

– Так вот, этот плакат довольно необычно исказился в моих глазах, и очертания слов превратились в некий рисунок.

– И что же это был за рисунок? – поинтересовался он.

– Четыре перечеркнутых линии, похожие на те, что образуют морщины на ладони.

Старик поглядел на свою руку, которой гладил скамейку, и усмехнулся.

– Я нарисовал этот рисунок, когда был совсем маленьким и не мог дать ему конкретного названия. Постепенно он стал просто моим «знаком». Ну, по крайней мере, так мне грезилось. Чего только порой люди не выносят из своего детства… – сконфуженно пробормотал я. – Это и было последнее напутствие, которое привело на вашу улицу.