Ты пожалеешь, милый

 – произнес он и его сильный голос умножило и подхватило эхо.

Мне стало дурно. Перо выскользнуло из пальцев. Я не понимала откуда он мог узнать, что я собираюсь опоить маркиза и не представляла как буду оправдываться. Едва ли кто-то поверит, что содержимое флакона не могло причинить ему вреда.

– Что вы имеете в виду? – спросил маркиз. Голос его, как и он сам, был старым и будто разваливающимся на части.

От страха, у меня потемнело перед глазами.

Сейчас он скажет. Сейчас…

– Вы, намеревались жениться на моей невесте.

Все знают, что союз, заключенный перед лицом богини, – мужчина поднял взгляд на высокую, вытесанную из камня статую молодой женщины, державшей в руках чашу, – невозможно расторгнуть. Единственное, что я мог бы сделать, чтобы исправить эту прискорбную ситуацию – сделать Цию вдовой.

Услышав старое, уже забытое детское прозвище, я вздрогнула. И внимательнее всмотрелась мужчине в лицо.

Все же, этот человек был мне совершенно незнаком, но откуда-то знал мое детское прозвище.

Больше его осведомленности меня поразили его глаза. Он определенно был магом и достаточно сильным, чтобы глаза его, в присутствии божественной статуи, сияли ярче амулетов на поясе.

– Циара, – позвала меня мать. Ее властный и всегда спокойный голос, едва заметно подрагивал, – объяснись!

– По… почему вы требуете объяснений у меня, матушка? Я никогда раньше не встречала этого человека и не понимаю…

Повеяло холодом и я осеклась.

Все это время мужчина улыбался, но после моих слов лицо его окаменело.

– Ты ранишь меня в самое сердце, дорогая. – произнес он мрачно.

Да какая я тебе дорогая, хотелось спросить мне, но я не могла. Леди не должны хамить и уж тем более не должны разговаривать в таком тоне, в каком я собиралась задать свой вопрос. Поэтому я молчала.

Сложно сказать, кто из рыцарей первым вытащил меч, но в одно мгновение вся стража маркиза оказалась вооружена.

Священнослужители зароптали.

Кощунством было обнажать оружие в храме.

Я устало прикрыла глаза. Моя надежда на счастливое будущее буквально ускользала у меня между пальцев.

И зачем я медлила? Почему не внесла свое имя в книгу раньше, прежде чем случилось… ЭТО?

Теперь, если маркиз бросит меня у алтаря, его за это никто даже не осудит. А я уже никогда не смогу выйти замуж и дни свои буду доживать в каком-нибудь монастыре за пределами столицы.