Диалоги со смертью

Никого рядом с ними не стоял, и это делало эту картину еще более мрачной…

Но, то ли этот обычай отменили, то ли к тому времени, как я пришел, всех уже отпели и отвезли, но никаких похоронных процессий здесь не было.

Я неторопливо оглянулся, подошел к церковной лавке. Женщина в темно-серой одежде и темном платке негромко спросила:

– Здравствуйте! Что бы вы хотели?

Что бы я хотел? Жить бы я хотел. И чтобы в голову не лезли всякие мрачные мысли. Но лекарства от этого даже в церкви не купишь.

Я вежливо улыбаюсь и беру три свечки среднего размера. Почему три? Не знаю. Так показалось, что нужно именно три.

А вот что дальше делать, я, честно говоря, не знаю. Наверное, стоило бы помолиться. Но как молиться, когда не знаешь слов.

Я прошел по церкви, мимо горящих свечей, мимо икон с изображением неведомых мне святых в окладах. Попытался что-то прочесть на табличках, прикрепленных рядом с окладами, но написаны они были на старославянском. Ничего не понял.

Охватила меня досада и печаль. Вот словно нащупал, что надо делать. И где это делать. А как не знаю…

И ускользает этот шанс что-то изменить, может быть, последний шанс…

– Добрый день! – сзади раздался негромкий приятный голос. Я обернулся.

Ко мне подошел тот самый священник, который совсем недавно беседовал с деловой парочкой.

– Здравствуйте, – тихо отвечаю я.

– Вы извините, что я к вам подошел. Но мне показалось, что у вас возникли какие-то трудности.

Трудности… Разумеется, трудности. Меньше, чем за сутки такого напроисходило…

Конечно, по уличному обычаю можно было бы не грубо, но твердо послать излишне любопытного человека.

Только не в этом случае: передо мной все-таки был не совсем простой человек, а лицо, имеющее духовный сан. И, потом, не он ко мне пришел в дом, а, как не поворачивай, я к нему.

– А у кого их сейчас нет? – не слишком тактично отвечаю я вопросом на вопрос (не еврей, я не еврей, просто ничего лучшего в той ситуации не нашел, как ответить именно так!).

Был и еще один момент: этот священник располагал к себе. Он был чуть ниже меня, примерно метр семьдесят пять, даже под рясой заметно, что хорошо сложен. Тонкие «думающие» черты лица, к которому очень шла аккуратная бородка в стиле физиков 60-х. Ну, собственно, по возрасту, он сам родом именно из тех лет. То, что был он уже не мальчиком, тоже располагало. Но главное – глаза.