Магистр! Вы, кажется, влюбились

И даже обязательное клеймение с кучей запретов, главным из которых было – не вредить живым, заключенные души не останавливало.

Пусть они не могли наносить вред действием, но после нескольких лет заключения просто виртуозно учились вредить бездействием.

И по всему выходило, что до того благословенного дня, когда этому типу вернут его тело, я могу и не дожить.

– Не бледней так, – велел он, заметив, как мне поплохело от имеющихся перспектив. – Я не буду тебя обижать.

– Правда?

– Буду оберегать, – заверил меня привиденчик.

– Не нужно, пожалуйста, меня оберегать. Я сама как-нибудь.

– Ну уж нет. Эйнар обещал оставить меня в библиотеке одного, если и ты куда-нибудь сбежишь. – Он передернул плечами и через силу предупредил: – Так что, если тебя кто-нибудь обижать будет или приставать, сразу мне говори. Я разберусь…

И сразу, без перехода, деловито спросил:

– Тебя как зовут?

– Рэйна… Шад, – ответила я, отказываясь осознавать, как же сильно влипла.

Про заключенную душу ректор же ни слова не говорил. Ни словечка!

– Ануш, – представился привиденчик.

Просто Ануш…

– Простите. – Пятясь спиной, я выбралась из библиотеки и уже на бегу крикнула: – Скоро вернусь!

Мне срочно нужно было к ректору, чтобы рассказать ему, какая же он сволочь!

Разве можно принимать на работу человека, скрыв от него такую важную информацию, как привязанная к библиотеке заключенная душа?! Душа, срок наказания которой насчитывал семнадцать лет.

Да с ума же сойти можно!

Я еще совсем не знала академию, потому кабинет ректора нашла не сразу, но когда нашла…

Ворвалась в приемную, вспугнув особенно упрямых леди. Даже объявление о закрытии вакансии не могло их остановить, они желали попытать свое счастье – просто попасться ректору на глаза, а там уж любовь с первого взгляда все сама за них сделает.

Дама Тоерти привстала при моем появлении.

– Дорогая…

– Ректор у себя? – рявкнула я, самым вопиющим образом перебив секретаршу.

Та потерянно кивнула, смущенная клокотавшей в моем голосе злостью, но, когда я ринулась к двери кабинета, попыталась меня перехватить.

Безрезультатно, правда.

Леди, в количестве шести штук, с восторгом следили за моими действиями.

Седьмая леди сидела в кресле перед Гэдехаром и до моего вторжения что-то мелодично лепетала.

Но я ворвалась, и все затихло.

В звенящей, предвкушающей тишине мой дрожащий от гнева голос прозвучал оглушающе.