Хранительница. Памятью проклятые

Накрыла стол на одну очень важную персону и даже проверила, хорошо ли охладилось шампанское, и не выставить ли его ненадолго на балкон, для более продуктивной подготовки к празднику. В шесть часов я уже и думать забыла о всяких плохих предчувствиях и пыталась вызвонить хоть кого-то из родни, чтобы поднять себе настроение еще больше.

Как раз в этот момент и раздался звонок в дверь. Обычная, безобидная трель не подготовила меня к превратностям судьбы и к тому ужасу, что я увидела на лестничной площадке.

Не зря мама говорила, что нужно сначала в глазок смотреть, а уже потом дверь открывать.

На пороге стоял улыбающийся псих, которого в среде таких же ненормальных звали просто-Глеб. Я не могла сказать, откуда я это знала, просто, увидев нагло скалящуюся морду, поняла, что это вот Глеб и мы с ним знакомы.

Просто-Глеб вручил мне коробку, аккуратно завернутую в черную, матовую подарочную бумагу с золотыми снежинками, уверенно отстранил и прошел в квартиру, сразу заняв все пространство.

– Какого…?

– Гостей ждешь? – пока я топталась в прихожей, борясь с шоком, он успел снять куртку, разуться и утопать в комнату в выловленных здесь же тапочках.

Моих любимых, с зайчиками. И пусть они мужские и сорок пятого размера, но с зайчиками, и за это я готова была простить им даже лишнюю тяжесть и слишком большой размер. Но простить чужие ноги была не в силах.

Этот бешеный громила только что лишил меня моих зайчиков и должен был за это поплатиться.

– Одна праздную, – глядя исподлобья на расхаживающего по моей уютной, маленькой, однокомнатной квартирке неандертальца в трофейных тапках, я пыталась решить, чем бы его таким тяжелым огреть.

Подарком или лучше задействовать для этого дела чугунную сковородку, которую мне вручили летом, строго велев заменить этой семейной реликвией мой тефалевский сковородочный позор.

Сковородка была тяжелее, но находилась на кухне, а подарок был в руках, и им можно было бить.

– Это очень хорошо, – искренне обрадовался он, – не придется людей в праздник расстраивать.

– Расстраивать?

– Ну, я подозреваю, что они очень расстроились бы, если бы я их выставил, – отозвался он и потянул руки к моей сегодняшней гордости и поводу похвастаться.

– Не смей трогать песика, я его еще не сфотографировала!

– Это… собака? – Глеб удивленно уставился на меня. – Ты собак себе так представляешь?

Я закипала. А этот ненормальный посмотрел на меня так участливо, а потом еще и выдал:

– Сочувствую.