Горькая сладость любви

Доктор Гирс открыл дверь и скрылся за ней, а я держался до последнего, не давая эмоциям заглотить меня.

В такие моменты перед моими глазами постоянно появлялись картинки прошлого, где мама полна сил и очень звонко смеётся. Нашим с Адамом развлечением было щекотать её, сидя перед телевизором после того, как она приходила с работы. Мы могли часами сидеть возле мамы, просто болтая о том, как прошел наш день. Хотя многие наши друзья постоянно посмеивались над нашими отношениями с матерью, якобы чересчур много времени мы проводим около её юбки.

Просто никто и никогда не был так привязан к одному единственному родному человеку. Наша связь с ней всегда удивляла маминых подруг, потому что ни я, ни Адам никогда не обижали её. Наша маленькая семья была настолько сплочённой, что смотрящие со стороны не верили в происходящее.

– Боже, Лэнс… – я услышал, что кто-то подошёл ко мне и прикоснулся к плечу.

– Лидия…

– Она прощается… – все, что смог произнести я, когда понял, что около меня соседка, которая присматривала за нашей матерью.

– Господи, сынок, – женщина, присевшая около меня на корточки, мигом упёрлась коленями о пол, заключая в объятья. – Держись… – а я больше не смог удержаться, закрывая глаза, почувствовал влагу. – Ш-ш-ш… – Мелисса прижала мою голову к груди и нежно гладила по волосам.

– Я не хочу, чтобы она…

– Я знаю… Я знаю это, Лэнс. Нет ничего тяжелее, чем видеть, как уходит родной человек, – шептала женщина тихим голосом.

– Мама! – голос Адама заставил моё сердце замереть.

А в следующую секунду я забежал в палату, где мой брат, держа маму за руку, качал головой.

– Мам! – я оказался около неё и, от растерянности, посмотрел на врача. Тут я понял, что она уже терялась между реальностью и той стороной иного мира. – М-мам… – голос охрип, и я опустился на колени около кровати, прижавшись лицом к её руке, слышал тихое биение сердца. Пикающий прибор иногда замирал, как и мои внутренности.

– Доктор, это…

– Миссис Уайт, я больше ничем не могу помочь, – слышал я голос врача.

 – Лидия продержалась на лечении довольно долго, но болезнь прогрессировала.

– Боже…

Когда в палате наступила тишина, я сначала не поверил своему слуху… сердце… мама… а следом оглушающий писк приборов.

Её больше нет.

Во мне что-то сломалось…

Эвелин

Одним прекрасным утром, я сидела на заднем дворе дома и смотрела в экран ноутбука, пытаясь переварить полученный материал от учителя.