Мой муж – злодей

В конце концов, если собеседник хочет поупражняться в остроумии за твой счет, лучшее, что можно сделать – оставаться максимально серьезной.

И все-таки до чего необычный сон.

– Ты не спишь, – повторил старец, заметно скиснув.

Видимо, расстроился, что его сарказм улетел в молоко.

– Да, я надеялся на более непредсказуемую беседу, – согласился он, будто подслушав ее мысли.

Ева удивленно моргнула, а затем устало потерла виски. Голова просто раскалывалась.

– Это потому что тебя пытаются привести в чувство с помощью нюхательной соли, – участливо пояснил старец и скривился: – Ну и гадость же!

Она сложила руки на груди.

– Я, вообще-то, не старик, – уязвленно откликнулся собеседник. – У меня вообще нет возраста: я могу предстать хоть ребенком, хоть котом.

Ева отступила на шаг, отвернулась, рассматривая низкие своды пещеры, которые нарисовал сражающийся с температурой мозг, а когда вновь посмотрела на старца… На его месте довольно жмурился огромный рыжий кот.

– Ну как? – спросил котяра уже знакомым голосом. – Это лицо тебе нравится больше? У меня много масок в запасе, можем перебрать все.

– Элизабет! Очнитесь!

– Ева дернулась и посмотрела на влажный, покрытый мхом потолок, откуда раздался взволнованный женский голос.

– Да, тебя зовут, – подтвердил котяра. – Так что времени у нас мало. Ты готова к разговору или хочешь еще раз пройти стадию отрицания?

Она сглотнула. Видеть перед собой огромного разговаривающего кота, рассматривающего собственные острые когти, было… Немного страшновато. Предыдущие ее фантазии казались более безобидными.

Котяра оскалился и, выгнув хвост, зашипел:

– Я тебя сейчас покусаю!

Прозвучало угрожающе, и Ева невольно отшатнулась.

– Не стоит, я невкусная, – поспешно заверила она.

– Элизабет!

Новый оклик заставил ее подскочить от неожиданности и снова дотронуться до саднящих висков.

– Ладно, тогда слушай, – решил котяра и вдруг фыркнул. – Меня зовут Библиотекарь. Можешь звать Каром, а вот котярой лучше не надо.

Ева хмыкнула. Ну что ж, не всякий смог бы похвастаться наличием у фантазий чувства юмора. Определенно, мозг – тот еще шутник.

Кар страдальчески вздохнул и раздраженно дернул пушистым хвостом.