Ради Евы

Предложение о работе, озвученное её новой знакомой – Ольгой Гуссефф, очень её вдохновило. Речь шла о руководящей должности в фонде по созданию сети семейных детских домов. Но никакой конкретики не было! Чтобы переехать из Парижа в Москву, где у неё не было абсолютно ничего – ни кола ни двора, – требовалось соответствующее обеспечение. Эмоциональная и порывистая Ольга, имевшая мало опыта, об этом толком не подумала – и теперь приходилось думать самой Анастасье. Что бы заставило её, в её положении, бросить свою работу в Париже – пусть уже нелюбимую, но обеспечивающую достойный доход – и перебраться в Москву, из которой она уехала много лет назад?

А Рафаэль… Даже думать о нём не хотелось! Пятнадцать лет! Пятнадцать лет её жизни, потраченной на этого самовлюблённого, высокомерного, бездушного человека… Нет, больше никогда, никогда! Но даже при всём желании она уже не вычеркнет его из своей жизни: теперь это просто невозможно.

Но зачем она, со всем клубком собственных проблем, впутала в них ещё и Борю?! Какое право она имела так с ним поступать? Ведь он, с его принципами, никогда её не простит!

Тем временем Левин тоже проснулся и, до сих пор не до конца поверивший в произошедшее, расхрабрившись, запечатлел поцелуй на голове своей невесты.

– Ты хорошо спала? – спросил он, так и не дождавшись реакции от Анастасьи, которая, казалось, даже не заметила его поцелуя.

– Борь, я… Я должна кое-что тебе сказать.

– Может, потом? – беспечно отозвался он.

Но Анастасья, наконец повернувшись к нему лицом, решительно продолжила:

– Я вела себя абсолютно некорректно по отношению к тебе. Всё это получилось так быстро…

– Оно и к лучшему! – уверенно сказал Левин.

Казалось, ничто не могло испортить его настроения: он чувствовал себя уверенным в себе как никогда. И даже тот факт, что он совершенно не позаботился о том, чтобы взять с собой бумаги для сегодняшнего заседания, назначенного на одиннадцать утра на другом конце города, не мог поколебать его праздничный настрой.

Анастасья выглядела совсем не так, как вчера, но, казалось Левину, ей это только шло: слегка растрёпанные волосы, уже не лежащие аккуратным каре, напоминали её прежнюю, студенческую причёску, а блеск в глазах, немного лихорадочный, придавал особый шарм.