Ради Евы

Уйти к ней!

Анастасья почти не слушала, а он продолжал свой монолог, мучаясь от неправильности сложившейся ситуации, обиды, которую наверняка испытает жена, боязни встретить отказ… Честность и искренность его слов не могла не трогать – и это так контрастировало с парижским цинизмом, который уже почти стал её, её собственной второй натурой!

Оставив своё пальто и сумочку на кресле, Анастасья спокойно подошла к Борису, по-прежнему беспомощно стоявшему посреди комнаты, и положила руку ему на плечо:

– Может, хотя бы снимешь куртку? Или собираешься признаваться мне в любви прямо так?

Левин с готовностью выполнил её указание.

Да, никто никогда по-настоящему не признавался ей в любви – ни Жан-Ив, ни даже Джонатан Беккер, за которым она была замужем целый год… И уж тем более не Рафаэль!

Анастасья явственно вспомнила, как пятнадцать лет назад, когда они оба учились в Париже, а она уже жила на «Ла Мотт-Пике – Гренель»[22 - Станция метро в Париже. – Примеч. ред.] со своим женихом Жан-Ивом, Боря однажды поцеловал её.

Довольно неумело и совершенно неожиданно: просто однажды провожал домой и вместо французского «bise» – традиционного прощального поцелуя в щёку, принятого у друзей, – легонько, но решительно чмокнул её в губы. Впрочем, в тот момент, уже по-настоящему влюблённая в Рафаэля, Анастасья не придала этому ни малейшего значения.

– Я люблю тебя. С первого взгляда – тогда, в институте… И всегда любил. Ты всё знаешь, ведь так?

На этот раз она сама поцеловала Бориса – и неожиданно почувствовала, что совсем не совершает насилия над собой.

Прикосновение его рук, ещё холодных от уличного мороза, показалось каким-то бодрящим, освежающим, возвращая к ещё более далёким студенческим годам, когда он частенько провожал её до общежития…

«Я излечилась от Рафаэля, – думала Анастасья. – Это очевидно! Вот только… Ведь надо сказать, сказать Боре!..»

Однако ситуация не располагала к беседе. Минута, две – и они плавно переместились на кровать, застеленную аляповатым покрывалом с золотыми вензелями.

***

Бесконечный стыд – вот что испытала Анастасья, проснувшись на следующее утро и не решаясь даже повернуть голову в сторону спящего рядом Бори.

Она долго не могла заснуть: за окном завывала метель, а она перемалывала в голове всё то, что произошло с ней за последние несколько месяцев. Её собственные проблемы – а их хватало – оставались в подвешенном состоянии, и поездка в Россию не прояснила, а только запутала ситуацию.