Зеркало Анхелики

Стучаться им не пришлось, калитка оказалась распахнутой, а батюшка в черной рясе сидел на скамейке во дворе, под тенью от стены и с помощью шила чинил детские сандалии.

– Бог в помощь, отец Анатолий!

– Здравствуйте!

– Здравствуйте, люди добрые! Проходите, присаживайтесь!

Они подошли ближе, и Катерина ожидаемо смутилась как пойманная на месте преступления, не зная почему так и не смея глянуть батюшке в глаза.

– Это Катерина, дочка Аверьяновых. – Отец Анатолий посмотрел на нее добрейшими серыми глазами и пожелал: «Спаси бог!» – и Катерину отпустило.

 – По делу мы к тебе, отец Анатолий, надгробие хотим купить, есть?

– Пять штук есть в наличие. Умер кто? – В его вопросе не было обывательского страха, за которым крылось облегчение в духе «хорошо, что не я!» Скорее так мог спросить человек, стоящий в очереди: Кого сейчас позвали?

– Не, старую могилку хотим облагородить!

– Ворота в сарае открыты, идите сами, на них цены стоят, выбирайте!

– Сиди, сиди! – махнул дядя Валера отцу Анатолию и пояснил Катерине: – У него диабет, ноги болят.

Катерина выбрала самую большую плиту из темно-серого гранита.

– Зачем такой большой? – удивился дядя Валера. – Такие берут на несколько могил, чтобы всех перечислить.

– У меня же рисунок задуман! Большой нужен!

– Ой, наплачусь я с твоим рисунком!

– Нет, Вам понравится.

– Ладно, пойду спрошу тачку, была, вроде, у батюшки. Сразу заберем. По дороге как раз расскажешь, что ты там себе напридумывала.

– Дядь Валер, а вы с Ромкой близко общались? – спросила Катерина, когда они неспешно катили тачку с плитой к его дому.

– Да, кумовья мы, и работали вместе, подряжались по стройкам.

– Мы с ним за одной партой сидели, я его после школы не видела, как он жил? Когда отец его умер?

– Дай бог памяти! Я приехал сюда, как раз, когда со Снежанкой случай произошел. Весь городок тогда гудел! Витьку проклинали все, плевали ему вслед, а ему что? Зенки зальет и все дела – пропил и душу, и совесть! Еще себя потерпевшим выставлял, она ему лопатой плечо задела.

Снежанку жалели, сколько ей было тогда? Пятнадцать-шестнадцать? Тонкая, как тростинка, ни тебе ни спереди, ни сзади! На суде в ее защиту люди выступали, народу было – море! Но все равно десять лет влепили, потому, мол, что опасным способом для окружающих убила или что-то в этом роде. Она же лопатой махала, там и Витька рядом, и другие тоже, а Снежанка тогда прямо в ярость впала. Сломал жизнь девчонке! Как Ромка себя винил! Почернел весь.