Темная материя

Конечно, когда комочек вытянулся в длиннохвостую, большеглазую грацию, плебейское имечко стало резать слух, но изменить его на более величественное уже не вышло. Никакого пиетета к ней не испытывал лишь повар Степан, он презрительно фыркал в сторону прекрасной хвостатой и называл ее шалавой. Муська, действительно, исполняла свои кошачьи обязанности с настырной исправностью и плодила по два раза в год. Мамашей она была натурально кошачьей и, откормив котят положенный срок, теряла к ним самый незначительный интерес.

По вечерам Муська-Нефертити любила расположиться около камина и притягивала все взгляды к своей персоне. Если кто-то не сдерживался и тянулся погладить ее великолепный, шелковый бок, она вскидывала на дерзновенного презрительный взгляд, нагло зевала прямо в лицо нарушителю и, подняв хвост трубой, уходила с видом такого оскорбленного достоинства, что виновник извинительно вжимал шею и ретировался. Если пели под гитару, то внимание перетягивал на себя Алтай, потому что тоже был не дурак попеть и очень всех смешил своими завываниями, тогда Муська спокойно спала до самой ночи, пока не приходила пора выходить на охоту или, по уверениям Степана, «шлюхаться».

У Антиповых подрастали две дочери-близняшки тринадцати лет, они отличались чрезвычайной активностью и застать их без дела не представлялось возможным. Вика и Ника сызмальства представляли собой обособленную, замкнутую систему, в которой другим отводилось слишком мало места.

Они сами приглядывали друг за другом, все возникающие вопросы задавали друг другу и умудрялись довольствоваться ответами друг друга. Родители для них существовали в качестве верховных судей и дополнительного источника любви, обращались к ним лишь за поцелуями перед сном и в самых спорных случаях за экспертным мнением, все остальное постигалось девочками самостоятельно.

– Зачем мы им нужны? Они такие самостоятельные, – бывало, шепотом спрашивала Ирина супруга, лежа в постели.

– Потому и самостоятельные, что мы у них есть и им ничего не страшно, – отвечал Михаил.

– Малышка была не такая.

– Не такая.

– Я с ней себя больше родителем чувствовала, чем с дочками.

– Поэтому с детьми и интересно, что они разные. Личности!

Вторую неделю в семье гостил Платон, шестнадцатилетний племянник Михаила. Платон был сыном родной сестры хозяина дома, которого она воспитывала одна и который считался трудным подростком.