Память гарпии

И разумеется, стражи Приюта – такие же блуждающие души, как ты и как все, разве что немного крепче и сильнее. В том их талант. А теперь, – повторил он тверже, – ступай вниз. Передай исповедарю, отцу Геласию, что желаешь заплатить десятину.

– Что это значит?

– Обыкновенный обряд для прихожан Приюта. Не страшись, тебе станет легче после этого.

– Я мог бы заплатить сразу вам, отче, без посредников, – с этими словами Орфин достал на свет статуэтку ангела и протянул священнику.

Тот принял ее с умилением. В его руках фигурка терялась, как детская игрушка.

– Какая занимательная вещица. Но нет, дитя, обряд не терпит изменений.

– Но чем мне тогда платить?

Лукреций загадочно улыбнулся.

– Послушайте, я же сказал, что не готов отдавать память.

– Отец Геласий заберет лишь толику в уплату за нашу защиту и заботу.

От разговора становилось всё тревожней. В ушах эхом звучало напутствие Алтая беречь память.

– Я был на острове, где таких фигурок десятки, – предпринял новую попытку Орфин.

 – Они бы так подошли Приюту…

– Это лишь хрупкий отголосок Бытого, дитя; безделица, что канет на повороте часов.

Лукреций поднял ангела на высоту собственного лица и мощно дунул на него. Верхний слой статуэтки разлетелся крупицами и пылью – остался только остов, похожий на окаменелый скелет. Орфин потрясенно моргнул и отступил на шаг от балюстрады.

– Отче, – раз трюк с подарком не удался, придется говорить напрямик. – Простите, если ввел вас в заблуждение. Но мне не нужны ни забота, ни покой.

Я искал конкретного человека, и если ее здесь нет и не было – то я отправлюсь своей дорогой. Мне незачем оставаться, и я не собираюсь вступать в ряды Приюта.

– Шагнув под крышу собора, ты уже стал одним из нас.

Отец Лукреций вновь нависал над ним грозным великаном. Казалось, он способен раздавить череп в кулаке.

– То есть вы даже?.. – Орфин облизнул губы, спиной чувствуя присутствие стражей позади. – Зачем я вам? Разве?..

– Довольно, дитя, – гулко оборвал его Лукреций.

Он казался настолько огромным, что было странно, как край балкона не проламывается под ним. – Не заставляй отца Геласия ждать. Ступай вниз и не нарушай больше наш распорядок. Я понаблюдаю за тобой.

– Пожалуйста, просто дайте мне время! Я ведь всё равно никак не сбегу.

Лукреций легонько повел рукой, и позади Орфина раздались тяжелые шаги. Рука, твердая, как камень, коснулась его чуть выше локтя.

– Я иду, я сам, – быстро сказал он, разворачиваясь.