Рисовальщица пионов

Да и потом, как ребенку без отца, правда? Вот у Вас тоже дети, нельзя же так сразу разводиться, правда? А Лена говорит, что он унижает ее как личность и женщину, что она не будет уважать себя, если закроет глаза – какая ерунда, правда? Все женщины мира терпели и будут терпеть мужчин ради детей, смирялись и отказывались от личного счастья, чтобы дети росли в семье, разве не так? – Начав с форте я закончила совершенным пиано и совсем замолчала, глядя в напряженное лицо Марты. Такой сильной реакции никак не ожидала и вконец растерялась.

Мы довольно долго молчали, я изнывала от неловкости, Марта же словно застыла.

– Я не могу Вам ничего посоветовать, – сказала она.

Она достала кошелек, и я заметила, что у нее дрожат руки. Она оставила деньги, чуть обняла меня, чего раньше никогда не делала, и, шепнув извинение, вышла из кафе. Надо ли говорить, что я думала о ее реакции беспрестанно? О горе дочери столько не беспокоилась, сколько о поведении Марты!

После пятничного занятия Марта вновь предложила посидеть пол часика в кафе, насладиться облепиховым чаем.

– Как Ваша дочь? – спросила она.

– Плачет. У меня с ребенком живут. Хочет разводиться. Зять, оказывается, любовницу завел еще когда Лена беременная была, и ни в какие командировки он не ездил, а в Турцию и в Таиланд летал.

– Отговариваете?

– Отговариваю. Она библиотекарь, я тоже, какая у нас зарплата, как ребенка растить? Я одна ее растила, знаю, как это тяжело. Да и Лена у меня не бойкая, не хваткая, вечно в облаках и идеалах, настоящая тургеневская девушка.

А у зятя своя автомастерская, он денежный человек, поэтому, видимо, на него девки и вешаются. Но разводиться он не хочет, говорит, семья – это одно, а левак – другое, мол, просто охотничий инстинкт.

Марта подобралась, как-то превратилась вся в комок, посмотрела в окно.

– Охотник? Ваша дочь говорит, что не будет уважать себя?

Я кивнула и вздохнула:

– О ребенке беспокоиться надо, а не о себе. Взрослеть пора!

– Не думала, что когда-нибудь сделаю то, что сделаю сейчас, – сказала Марта, продолжая смотреть в окно.

Потом глянула на меня и смутилась, даже порозовела. – Никогда никому не открывалась. В прошлый раз Вы так неожиданно заговорили об этом, что мне невольно вспомнилось кое-что неприятное из моей жизни. Я не знаю, разводиться Вашей дочери или нет. Тут нужно слушать только свое сердце. Я могу всего лишь поделиться своим опытом, хотите?

– Хочу, – ответила я, чувствуя, как замерло в груди.