Раб Петров

Ах матушка, матушка, что ты наделала тогда, семь лет назад!

…Чей-то пронзительный вопль вонзился в мозг будто раскалённой иглой… Совсем недалеко некое крошечное существо, затравленно озираясь, каждый миг ожидало нападения и готовилось дорого продать свою жизнь. Андрюс зажмурился и попытался проверить свои ощущения – на самом деле голос, что безнадёжно звал на помощь, был тихим, едва слышным – но для него прозвучал оглушительно. Не разбирая дороги, Андрюс кинулся вперёд – к берегу реки, откуда доносился хохот, возбуждённый гомон детских голосов и лай собак.

Там, ощетинившись всей своей шелковистой шёрсткой, прижимался к дубу чёрный котёнок, а вокруг него толпились дети с камнями и палками, да ещё двое из них держали на привязи псов, которые оглушительно лаяли. А котёнок не собирался сдаваться на милость толпы: он грозно выгибал спину, шипел, крошечные, но острые коготки были наготове… Он казался не просто чёрным, а прямо-таки смоляным; глаза же сверкали бешено и зло – не хуже ведьмовского изумруда.

– Так его, нечистого! Ведьмин, небось, питомец! Собаками травить, а не смогут порвать – в реке утопим! – надрывались двое мальчишек.

Остальные им вторили. Андрюс бежал быстро, как мог: улица здесь шла под гору, и ему было хорошо видно, что происходит… Тем временем погода заметно портилась: вот уже вокруг солнца сгрудились тёмные-фиолетовые тучи, золотые лучи едва протискивались сквозь их тяжёлую массу. Стало холоднее, вот-вот засверкают молнии и хлынет дождь… Андрюс начал задыхаться, ноги уже отказывали от усталости, когда его заметили.

– Ага-а, вот и он! – злорадно завопил кто-то из ребят. – Вот ещё ведьмино отродье! Что, никак за братца родного пришёл вступиться?! Так мы его сейчас…

Вокруг зашумели, захихикали, загоготали – Андрюса почти оглушили эти голоса, зато котёнок, слава Богу, кажется, был забыт. Но нет – двое парней вцепились ему в плечи и развернули лицом к дубу так, чтобы Андрюсу хорошо было видно, что происходит.

На мгновение он забыл обо всём: среди ребятни, что насмехалась над ним и чёрным котёнком, он заметил Катарину, младшую из своих сестёр… Она не хохотала, не показывала пальцем, не призывала к расправе, но и не вступалась ни за Андрюса, ни за котёнка.