Твари Яви, твари Нави

Твари Яви, твари Нави

Алексей Келин

В Гнездовске не прекращаются дожди. После смерти князя его нелюбимой дочери Даримире нужно принести жертву, чтобы спасти родной город от недорода и голода.

Первая записанная история о мире "Этикета следствия", "Семейных обязательств" и "Ненаучного подхода". До событий в романах примерно четыре с половиной века.

Алексей Келин

Твари Яви, твари Нави

– Тварь… уйди! – еле слышно прохрипел старый князь. Его скрюченные пальцы бессильно скребли по жесткому вышитому покрывалу.

В душной, натопленной комнате стоял тяжелый запах лекарских отваров, безумия и близкой смерти.

– Прости, батюшка, – сквозь слезы прошептала Мирушка и рванулась вон из горницы – к свежему, холодному воздуху, под проливной серый дождь, не смолкающий уже которую седмицу… Куда угодно, лишь бы подальше от давно сошедшего с ума отца! Не видя ничего вокруг, у двери она с размаху уткнулась в грудь только что вошедшего старшего брата.

Твердислав равнодушно придержал сестру за плечи, приподнял, как пушинку, и переставил в сторону, не сказав ни слова.

Склонился над умирающим…

Старик еще что-то невнятно прохрипел, и горнице стало непривычно тихо. Пальцы иссохшей руки замерли.

– Князь Ратибор умер, – глухо прозвучал голос Твердислава. – Пусть будет легким его путь из Яви в Навь.

В углу, около печи, жалобно заскулил домовой.

Плохо разбирая дорогу из-за заливающих глаза слез, Мирушка выбежала из терема во двор, под нескончаемый ливень. Княжна запрокинула лицо к тяжелым тучам, придавившим Гнездовск мутным одеялом.

Пока она ухаживала за почти не приходящим в сознание отцом, была надежда – очнется, простит… надеяться больше не на что. Не придет в себя князь. К маме ушел, в Навь.

Княгиня умерла, рожая ее, но в том не было вины младенца! Ошибался отец!

Была вина – равнодушно молчали тучи. Дождь смешивался со слезами княжны, которую отец никогда не звал ласково – Мирушкой.

Говорили, пятнадцать зим назад он убивался по умершей жене, на дочку даже не глянул.

Бросил – «Даримирой звать будут», и только. Нарек против обычая, не по бабке своей, имя дал чужое, колкое – «Дар Мира». Потому ли, что выжила она чудом? Или, что гораздо вернее, потому что не нужен был князю этот дар?

Перед ним дочь была виновата во всем. В светлой, пшеничного цвета косе – как у матери. В том, что почти не пригибается в невысоких дверях – как она. Даже серые глаза, чуть вздернутый нос – и это ставилось Даримире в вину.