Твари Яви, твари Нави

«Ты убила ее и забрала ее красоту!» – год назад, в припадке безумного бешенства, кричал князь. Ему не дали задушить дочь, оттащили… Но Мирушка была уверена, что сегодня, будь у отца хоть капля сил, он снова попытался бы.

Повезло, что брат Твердислав давно и крепко взял власть в Гнездовском княжестве, отстранив безумного отца. Иначе не жить бы княжне.

А так – росла, как былинка в поле. Ни отцу, пока тот в своем уме был, ни брату до Мирушки дела не было. Племяниц маленьких, дочек Твердислава, мамки-няньки с рождения опекают, шага ступить не дают без пригляда.

А Даримира вроде и своя, а вроде…

Сколько себя помнила, Мирушка хотела отцовскую любовь заслужить.

Рукодельничала – как все, только старательнее. Как подросла, стала лекарскому делу учиться – при дружине лекарь всегда нужен. Отец слушать не захотел, а брат только плечами пожал – дело доброе, давай. И отвернулся.

Как князь-отец заболел всерьез, Мирушка одна от него не отходила, все слова лекаря в точности исполняла. Думала – выходит батюшку, поймет он, что зря на дочку сердился…

Мирушка судорожно всхлипнула.

Слезы жгли глаза, было трудно дышать. Княжне казалось, что одежда и волосы, да что там – она вся, до последней косточки, пропахла тяжелым духом горницы умирающего. Запахом вины и ненависти.

Она пошла прочь от терема, привычно огибая громадные лужи на раскисших улицах.

Встречные с сочувствием кланялись княжне, она кланялась в ответ, но не заговаривала – боялась, голос сорвется рыданиями.

Новости быстро разносятся, и в Гнездовске уже знали о смерти старого князя.

Седой воевода, спешивший в терем, остановил ее. Княжна почитала его как деда, боярин всегда жалел сироту – не смогла пройти мимо.

– Постой, Мирушка, – пробасил он, – вижу, больно тебе, плачешь, хоть и скрываешься… ты приходи к нам, говорить будем. Но главное я тебе сейчас скажу, пока дух князя совсем в Нави не ушел. Ты прости его, умом он повредился. Мирушка, ты девка добрая, людям помогаешь, за это тебя в Гнездовске любят… Помоги и батюшке своему.

Не проклинай его, не таи зла, а то трудно ему будет там, – боярин по-дедовски погладил княжну по голове. – Да и тебе здесь нелегко, – закончил он совсем тихо, со вздохом.

Мирушка кивнула. Слезы снова обжигали глаза. Кое-как выговорила: «Спасибо, боярин, приду потом…», поклонилась доброму деду и пошла дальше. Разговаривать было слишком больно. Лучше уйти подальше от стен детинца, за посад, пока слезы не кончатся.