Обезглавленное древо. Книга третья. Тайны ратоборца

На вашем месте, мастер Сильван, я бы воспринял его угрозы со всей серьезностью.

– Да ладно! – фыркнул Сильван, увлекая телохранителя за собой. – Ратоборцам постоянно угрожают. Издержки профессии.

Переулок вывел их на оживленную улицу, и Сильван немного расслабился.

– Наплевать, – как можно беспечнее произнес он, – приятного мало, но не сидеть же под замком, потому что кто-то недоволен поединком! Я спячу, да и дел по горло. Нужно думать, как вернуть Дар, а не заморачиваться с этим… забудь, в общем.

Роберт покачал головой. Пар от дыхания оседал на его плаще, покрывая край капюшона каемкой инея.

– Только не для этого человека. Он всё потерял, – мрачно произнес он, и у Сильвана мурашки побежали по спине от этих слов, – а люди, которым нечего терять, опасны.

Таинственный пузырек не помог нисколько. Сильван всё проделал, как велел старик, и потом еще неделю его швыряло от отчаяния к надежде, пока он не осознал, что Роберт был прав. Это просто обман.

Его охватила такая ярость, что телохранителю пришлось снова применить коронный прием с усаживанием в кресло.

Несмотря на показное легкомыслие, Сильван никак не мог отделаться от мыслей о Питере Норде. Всё в нем бунтовало против того, чтобы «ходить оглядываясь» – ведь это означало бы фактически признать справедливость обвинений.

Сильван чувствовал вину, но лишь за проигрыш, а проиграть может любой. Простое невезение, вот и всё. Почему он должен страдать из-за чьих-то дурацких выдумок? Как будто у него мало проблем!

Несмотря на эти правильные мысли, Сильван под разными предлогами просидел дома целую неделю.

Сказать, что они недовольны, значило ничего не сказать. Сильван пережил уже два скандала, которые начинались как попытки госпожи Матье выяснить, почему он перестал выходить в Круг. Отец продолжал молчать, но чувствовалось, что он тоже на пределе, и скоро Сильван поймет, что почем.

Всемогущий, как же это его ранило! Он любил родителей и последние несколько лет купался в их любви, которой жаждал всю жизнь. Видеть их сердитые лица, слышать, что он неблагодарный, бесчувственный и никуда не годный сын было, пожалуй, худшим во всей этой истории.

А тут еще Роберт, всё чаще уходивший в город по каким-то тайным делам, начал приносить тревожные вести. Прошел слух, будто бы Сильвану заплатили за поражение в поединке.