В объективе моей любви

Так сказать, из первого ряда.

Меня смущает ироничный тон собеседницы, и я оборачиваюсь.

Твою ж…

Передо мной стоит девушка, чьё выступление вскрыло мои давно зажившие раны. Она всколыхнула во мне те чувства, которые я похоронил вместе с родителями. Я не позволял себе их оплакать, не предавался скорби. А что она? Эта девушка только что посвятила целое выступление умершему брату и плакала по нему так, будто его не стало только вчера. Меня восхищает её честность перед зрителем. Я так не умею.

Она даже не переоделась, только сняла перчатки, сменила коньки на кеды, накинула на плечи спортивную куртку и распустила волосы, достающие ей до плеч.

В ее глазах по-прежнему печаль, но уже не такая явная. Люди умеют запрятать ее подальше, чтобы другие не догадались, что их боль на самом деле никогда не затихает.

– Ты журналист или спортивный фотограф? – интересуется она, заметив фотоаппарат, по-прежнему висящий у меня на груди.

– Я просто зритель, – меня удивляет собственный дрожащий голос.

– Много фигуристок наснимал? – не без осуждения спрашивает она.

Мне становится неприятно, словно меня уличили в чем-то плохом.

– На самом деле, нет. – Не могу же я прямо сказать, что сфотографировал только ее. – И думаю, нужно удалить то, что все-таки снял.

– Почему?

– Это было нечто сокровенное и очень личное. Такое нельзя фотографировать без разрешения. Я просто ничего не знал, – уверен, что ей мои объяснения даром не нужны, но все равно непроизвольно оправдываюсь.

– Покажешь? – она кивает на камеру в моих руках.

Сам не заметил, когда снял его с шеи.

– Я… даже не знаю.

Что если она снова расплачется, когда увидит эти кадры? Мне не хочется расстраивать ее еще больше.

– Я так понимаю, там мои фотографии? – вопреки ожиданиям в ее голосе звучит не обвинение, а сухая констатация фактов.

– Извини. Я все удалю.

– Не надо ничего удалять. Просто покажи, что получилось, – она подходит ближе и встает так, чтобы видеть экран.

Вопреки желанию сбежать куда подальше отсюда, я нажимаю на кнопку просмотра изображений.

Мне и самому интересно, что из этого вышло.

Если отбросить нахлынувшие чувства, то фото вышли чертовски идеальными. Не такими, какими я представлял их по дороге сюда, но все же…

– Ого… – Она стоит так близко, что я слышу, как из ее груди вырывается восхищенный вздох.

То ли из-за присутствия той, кто меня буквально убила своим выступлением, то ли из-за получившихся фотографий, но я с головы до пяток покрываюсь мурашками.