В объективе моей любви

Лилии продолжают падать к ногам фигуристки, которая уже встала, чтобы сделать поклон. Уходя со льда, она наклоняется и, подняв несколько цветков, прижимает их к груди.

under_the_mask: цветы на льду. но это грустно.

Он явно видел это выступление, раз так написал. Не уверен, что после сегодняшнего и сам не начну так считать.

– Ничего печальнее в жизни не видел, – признаюсь я, но еще не отошедшая от увиденного Лунара хранит молчание.

– Какая трагедия, – сквозь всхлипы шепчет сидящая позади женщина.

– Она отлично сыграла, – соглашаюсь я, обернувшись.

– О, милый, она не играла, – отвечает она, удрученно качая головой.

На экране появляются результаты проката. Вторая, с минимальным отрывом от Инги.

– Эти лилии… – догадываюсь я, – они что-то значат, да?

– Ликорис часто называют цветком смерти, – объясняет Лу, несмотря на появившуюся на льду следующую участницу. – Японцы высаживают его на кладбище и используют в траурных церемониях, потому что верят, что он растет у края подземных ворот.

– И зачем они бросали ей эти жуткие цветы?

– Потому что два года назад она вышла на этот лед через несколько месяцев после смерти брата. На ней было ярко-красное платье, а в волосах заколки в форме этих лилий. На все ее последующие выступления люди начали приносить ликорис. Думаю, так они выражают свою поддержку и пытаются разделить с ней горе.

– Я не знал… я сделал фото… и, – у меня не остается ни слов, ни воздуха в легких, – мне нужно на воздух.

– Сеня, куда ты? – Лу пытается меня остановить, но я убираю ее руку.

– Я хочу побыть один.

– Ладно.

Мне так стыдно, что я сфотографировал ее, и что не распознал эту знакомую боль утраты. Как я мог подловить ее в тот момент, когда она была наиболее уязвима. Нужно удалить все до единого снимки. К черту портфолио, к черту все! Я так и не дохожу до улицы, потому что теряюсь в веренице проходов и помещений. Остановившись в пустом коридоре, я, прислонившись лбом к прохладной стене, пытаюсь выровнять дыхание.

– Ты живой? – рядом раздается женский голос.

– Да. Все нормально, – отвечаю я, не поворачиваясь. Не хочу лишних вопросов.

– Ты с арены вышел? Все было так плохо? – спрашивает она.

– Нет. Это было слишком… – я пытаюсь подобрать правильное слово для того, чему стал свидетелем, – не знаю.

– Просто «слишком» тоже подойдет.

– Ты тоже видела ее выступление? – уточняю я, стоя с опущенной головой.

– Чье именно?

– Кажется, ее зовут Диана.

– А, да, видела.