Дар прощения

– Это касается расследования?

– Не совсем. Но, скорее, да, чем нет.

– Я не могу такого обещать. Если это поможет спасти этих людей и выйти на организаторов, мне придется доложить о нашем разговоре руководству.

– Ладно, – кивнув, я закрываю глаза. – Тогда забудьте.

– Как это? – он подается вперед. – Аделина, сейчас не время утаивать от следствия важную информацию. Вы разве не понимаете, что стоит на кону?

– Понимаю, именно поэтому ничего и не скажу.

– Не могу поверить! Вы снова делаете это, – удивляется он, в его глазах отчетливо проглядывается разочарование.

– С того, что вам этого никогда не понять, – огрызаюсь я.

Очнувшись после игры в больнице, я не могла поверить, что осталась в живых. Когда через несколько дней ко мне пришли из полиции и попросили рассказать обо всем, что происходило в том подвале, я специально умолчала о чистильщике. Но, когда меня арестовали, мне пришлось рассказать правду.

– Помните, как он выглядит? – спросил меня следователь, который тогда вел это дело.

– Смутно, – несмотря на явную ложь, мой голос даже не дрогнул.

– Поможете нам составить его фоторобот?

Я этого не хотела. Он оставил меня в живых, а теперь я должна его сдать?

– Аделина… Он не убил вас только потому, что у него не было соответствующего приказа. Вы же не думаете, что в нем проснулось чувство жалости или сочувствия? Он сделал ту работу, за которую ему, вероятно, заплатили приличную сумму денег.

Я ощутила себя нашкодившим щенком. Он будто тыкнул меня носом в мои же испражнения, надеясь, что во мне проснется чувство вины. Словно я недостаточно пристыдила себя за все случившееся.

– Я спрошу еще раз, – строгим тоном продолжил он, – вы поможете нам составить его фоторобот?

Смотря на него невидящими от пелены слез глазами, я кивнула, даже не представляя, во что это выльется потом.

Демонстративно отвернувшись, Антон делает вид, что изучает материалы дела, но я вижу, как его взгляд бессмысленно блуждает по стене позади меня.

– Вы никогда не оказывались в такой ситуации, – напоминаю я ему. – Вы не знаете, каково жить с подобной ношей. Вы не просыпаетесь с мыслью о том, что убили семь человек. Вы не засыпаете с чувством вины такой силы, которая буквально разрывает изнутри. Я никогда не смогу оставить это позади. Никогда.