Леди Феникс

Впиталось в кожу, прокатилось теплом по руке, к груди, разлилось по телу.

Но самое поразительное, пугающее и невероятное, что я теперь будто бы знала, что у этого тепла есть имя.

– Магия, – подошла к нам с принцем Шаенна. – Она к ней полностью вернулась.

– Я это почувствовал, – обиженно принц потер солнечное сплетение, – но почему она ничего не помнит?

– Разве? – уточнила у меня ведьма. – Ты ничего не вспомнила, Феникс?

– Что я должна была вспом…

В висках словно взорвалось болью. Как пламя вспыхнуло.

Чтобы очнуться в уже знакомой комнате, в знакомой постели, на знакомых мехах. Рядом сидел знакомый принц и медитировал на меня, а точнее, на свою возлюбленную, которой была я.

В прошлой жизни.

Вот не знаю, откуда ко мне пришло это знание, понимание. Может, действительно их море сработало, но я вспомнила этот мир. Магию. Не фокусы, не иллюзия, все взаправду. Что я обладала магией.

И что я феникс.

На этом все мое понимание заканчивалось, потому что это было как узнать о существовании НЛО или о путешествиях во времени. Не в кино и в книгах, а на самом деле. Только в моем случае это было про реинкарнацию. Я родилась в одном мире, потом… умерла и переродилась в другом мире в новом теле.

Вопрос: почему я снова на первом уровне?

Память молчала, а вот принц был не из молчунов:

– Как ты себя чувствуешь?

Это было по меньшей мере неожиданно, потому что до этого он едва ли не хватал и не тряс меня в попытке выяснить, где его Гвендолин.

– Сейчас нормально, – честно ответила я. Голова больше не болела, мне было тепло. Если честно, никогда еще мне не было так тепло, я всегда и везде мерзла. Но рядом с принцем все равно было неловко, пусть даже мы оба были в одежде, и, судя по воспоминаниям, в отношениях, поэтому я отодвинулась подальше. Следом за мной потянулись каштановые пряди.

Что за?..

Я схватила длинную прядку и поднесла к глазам.

– Как такое возможно?

– Слепое море возвращает истинный облик, – охотно объяснил Блад. Так его звали. Так я звала его в прошлом.

Забив на волосы, я принялась рассматривать принца.

Сейчас, когда из его высочества ушла надменность, а между бровей разгладилась морщина гнева, я бы назвала его симпатичным.