Я справлюсь один

А вышло так, что дело не закончилось ежедневными походами в перевязочный кабинет. Илья «поселился» в больницах надолго.

И не в тех, где лечат ожоги.

Эту свою «особенность» Илья заметил не сразу. Поначалу он и взглянуть боялся на собственные руки, когда с них снимали бинты. А вот врач, который делал перевязки, должен был насторожиться и хотя бы как-то выказать удивление. Почему же он никак не отреагировал?

Хотя… Может, и видят это свечение не все? Может, распознавать таких – это тоже редкая способность?

Илья долго пытался понять, кто же вывел на него тех, на кого он теперь работал.

Руки зажили быстро. Шрамы на ладонях мешали, но не сильно. Больше проблем доставляли другие «ожоги» – те, которые так и не зарубцевались. Страх, чувство вины, непонимание. Илья смутно подозревал, что это он, он сам убил Андрея, а вовсе не выплеснувшийся бензин.

Как? Чем? Он и сам не понимал, не мог сформулировать это подозрение, которое глодало ему душу и наяву, и во снах.

Эти сны были настолько правдоподобными, что, казалось, запах горелого мяса и жжёной пластмассы ещё долго висел в комнате, когда Илья просыпался с бешено колотящимся сердцем и саднящим от крика горлом.

Наяву было не легче. Внезапно, ни с того ни с сего, будто вызванные к жизни случайным звуком, вспышкой света, мимолётным запахом, налетали обрывки воспоминаний-видений. И они были будто бы не те. Всегда что-то казалось неправильным, что-то мешало, царапалось на задворках сознания, будто воспоминания Ильи частично вытащили из его головы и неаккуратно, не позаботившись подогнать по размеру, впихнули на их место какие-то другие.

А результат? Результат предсказуем.

Илья учился тогда на третьем курсе политеха. Учился старательно, занятия не пропускал, сдавал все работы вовремя. А после того случая всё разом посыпалось. Бессонные ночи и депрессия не способствуют хорошей учёбе. И вызвали Илью в деканат, и мягко, но настоятельно порекомендовали сходить к неврологу.

А что парень мог сказать врачу в студенческой поликлинике?..