Я справлюсь один

Он будто бы оказался на передаче некоего телеканала, известного своей любовью к разной паранормальщине. Чушь какая-то…

Но руки-то у Петрова в самом деле светились?

Потом пришло сомнение и по этому поводу. Кто мешал этому таинственному «военному» обработать руки каким-то химическим веществом, которое светится исключительно в темноте? Для того и был разыгран спектакль с «заманиванием жертвы в туалет». Сработало? – сработало. Но зачем? Вот этого Илья понять не мог. У него-то самого руки и в самом деле светились.

И тут новыми красками заиграл вопрос, которым Илья задавался время от времени, но отмахивался от него, уговаривая сам себя, что это неважно, несущественно и вообще ерунда.

А на самом деле – как это понимать?

Руки у него поначалу светились нередко, когда любой кратковременный сон приносил кошмары. И почему же в больнице никто не заинтересовался этим явлением? Почему Илью не исследовали, почему не пригласили каких-то учёных, не попытались разобраться, что это за странная аномалия – свечение кистей рук в моменты сильного волнения или испуга?

Первое, что приходило на ум: на самом деле руки вовсе не светятся, Илье всё это просто мерещится.

Следствие травмы, мало ли… Второе: почему-то это свечение не видно никому, кроме самого Ильи. Естественно, второе менее правдоподобно. Проще было признать, что с головой что-то не в порядке, да и смириться с этим. И в последние месяцы руки и вправду ни разу не светились. Илья радовался выздоровлению, хотя «радовался» – громко сказано: сильных эмоций не осталось совершенно. Казалось, вместе со страхом из жизни ушли все «соль и пряности».

И вот сегодня…

Если свечение собственных рук Илье всё-таки просто мерещилось, зачем к нему явился этот таинственный Петров и показал «фокус с фосфором»? Откуда ему известно о галлюцинациях Ильи, о которых он за всё это время ни словом не обмолвился ни единой живой душе?

Не так всё просто… А значит – надо разбираться дальше. Слушать «командира», мотать на ус и готовить вопросы. Максимально неудобные, каверзные вопросы.

– Вот ты много чего на свете боишься, – говорил Петров, размеренно шагая по усыпанной рыжими лиственничными иглами дорожке. – И тебе наверняка хорошо знакомо такое состояние: пульс подскакивает, кожа покрывается мурашками, бросает в пот или в холод, пересыхает во рту… Ну, и так далее. Вижу – понял, о чём я. Это такой страх, который пробирает до самого нутра и заставляет терять голову. Делать совсем не то, что ты собирался делать.