Полное затмение Луны. Песчинки на чашах весов # 4

Саанд слушал, время от времени величественно кивая, задавая уточняющие вопросы и комментируя. За всё время рассказа он ни разу не прервал Орсо, чтобы указать на ошибку.

– Я поражен, – сказал он, когда Орсо закончил говорить. – Оказывается, снаружи известно намного больше, чем мы могли предполагать! И намного больше, чем я счел бы безопасным… Твой ученик, Матти, – Саанд покосился на Пеллера, иронично подняв бровь, – намного тебя превзошел, как я вижу…

– Я же говорю – это всё Ольга… – вырвалось у Орсо.

– Ольга? Так, значит, вот как ее зовут? – заинтересовался Матиуш.

– Да, я расскажу. – Орсо, смутившись, потянулся рукой к волосам – и уже не удивился, когда якобы бесплотные пальцы запутались в давно не стриженных немного вьющихся жестких прядях, которых тоже, по идее, не существовало. – На самом деле случилась очень нехорошая вещь. Настоящая беда… И я очень надеюсь на вашу помощь. Видите ли – я-то умер. А она осталась…

– Так. – Саанд с силой опустил ладони на столешницу. – Похоже, именно это меня и насторожило в твоем рассказе.

Орсо вдруг ощутил холод. Это было логичным продолжением его нового опыта бытия, но почему-то всерьез напугало его, в отличие от всего остального. Если он может чувствовать температуру, значит…

Он может чувствовать боль.

Воспоминания о бесконечном мгновении распада физического тела заставили резко вдохнуть и дернуться, как от удара магическим разрядом. Орсо согнулся, обхватив себя руками, непроизвольно закусил губу – и похолодел: ему и в самом деле стало больно.

Как такое может быть?..

– Что с тобой? – обеспокоенно спросил Матиуш, перегнувшись через стол и положив руку на плечо ученика.

– Это было… очень болезненно, – с трудом произнес Орсо, выпрямляясь. Матиуш смотрел на него с тревогой, Саанд – с молчаливым пониманием и сочувствием.

– Ты слишком много узнал, – сказал бывший Ректор. – И тебя устранили.

– Похоже на то, – прошептал Орсо, проводя рукой по лицу.

– И теперь ты боишься, что Ольга станет следующей.

– Н-нет. – Орсо снова скривился от боли – в груди невыносимо жгло. – Наоборот… Она осталась. Понимаете? Она одна с этим всем… И она – цель Доррена.

– Доррена? – встрепенулся Матиуш. – А ты не знаешь? Доррен пропал.

– Как – пропал? – Орсо задохнулся.

– Вот так. Просто исчез, – сказал Саанд. – Мы перепробовали уже все способы связаться с ним. Его никто не видел уже достаточно давно.