Умереть за любовь, убить за любовь…

Не было ни консьержа внизу, ни живых цветов, ни свежих газет. Казалось, дом вместе со своими жителями остался где-то в прошлом.

Дейв и Робин поднялись на лифте на двадцать первый этаж и вошли в непримечательную деревянную дверь, немного обшарпанную. Квартира оказалась просторная, но обставлена была нелепо. Слишком маленький диван стоял прямо посередине комнаты, где-то слева притаилась огромная кухня – явно большая для закоренелого холостяка, – у слишком маленьких окон тянулся длинный стол, заваленный нотными тетрадями и книгами.

Усадив гостью на диван, Дейв начал колдовать на кухне, и вскоре всю квартиру заполонили звуки и запахи скворчащего масла.

Боясь, что уснет, Робин поискала глазами телевизор, но, не найдя, решила занять свое внимание разбросанными по столу листами. Из приоткрытого окна тянуло свежим воздухом, и уже через пару минут девушка почувствовала, что ее сознание проясняется. Довершила трансформацию чашка горячего кофе.

***

– Что ты имел в виду, когда сказал, что все мы там будем, когда я спросила тебя, где ты пропадал? Это что, какой-то новомодный санаторий? Или…

– Ничего похожего.

Дейв уплетал жаренную с луком картошку, словно не ел дней десять. Масло блестело на его пухлых губах, обрамленных редкой щетиной, и Робин, и без того чувствовавшую себя не лучшим образом, начало подташнивать от одного взгляда на него. Хотя, надо было признать, готовил он действительно хорошо.

Жутко хотелось спать. Сейчас, вдали от барного шума, тишина давила, а мысли, которых она так хотела избежать, готовы были снова напасть на ее и без того растревоженные мозги, словно стайка пираний. Спасти мог только стакан крепкого алкоголя – все равно, какого, – и неспешное бурчание кого-то рядом, пока она не отключится и не получит свободу еще на несколько часов.

– Расскажешь? – вздохнула девушка. Ей было неинтересно.

– Я был там, откуда не возвращаются, Робин. – Дейв смотрел на нее слишком серьезно, чтобы захотелось посчитать это за шутку.

– Женился, что ли? – глупо пошутила девушка, но, наткнувшись на суровый взгляд напротив, притихла.

– Видишь вот это? – он наклонил голову пониже и провел рукой по длинным, почти до плеч, волосам. Чуть выше правого уха красовался большой изогнутый шрам, уже затянувшийся, но явно свежий.