Полосатый рейс (сборник)

Мамаша ежели заругается, я ее еще подальше пошлю.

– Вера, давайте поговорим серьезно.

Сажин подвел ее к скамейке. Уселись.

– Я хочу заняться вашим образованием… Я вам буду подбирать книги. Разъясню то, что будет непонятным… Да перестаньте вы хоть на минуту с этими семечками…

Верка перестала лузгать, но слушала Сажина вполуха – ее интересовали две проститутки, которые шли по бульвару, узывно покачивая бедрами, стреляя глазами в прохожих и куря толстые папиросы.

– Ну, оторвы… – не то с осуждением, не то с одобрением сказала Верка.

– Так вот, Вера, – говорил Сажин, – давайте с завтрашнего дня начнем с вами заниматься…

– Ты чего его тычешь?! Я тебе потыкаю!.. – бросилась Верка к мальчишке, который пнул ногой собачонку, и поддала ему под зад.

Мальчишка с ревом пустился наутек, а Верка подхватила щенка и вернулась с ним на скамейку:

– Ах ты бедный лапочка, обижают тебя…

Но – то ли она задела больное место, то ли просто неумело ласкала щенка – тот вдруг зарычал, куснул Верку за палец, вырвался и убежал.

– Ах ты подлая тварь, вот же подлец… – сосала Верка укушенный палец и, увидав на другой стороне бульвара выглянувшего из проекционной будки кинотеатра механика Анатолия, заорала:

– Толик! Привет! Чего сегодня крутишь? Новая программа?

Толик кивнул головой и скрылся в будке.

– Сажин, посмотрим, что идет? – спросила Верка.

Они пересекли бульвар, подошли к кинотеатру «Бомонд» и остановились перед огромным – в этаж высотой – плакатом, на котором был нарисован страшный человек, в черном чулке на голове с прорезями для глаз.

«Заграничный боевик “Вампиры”, – извещала реклама. – Кошмарные сцены, от которых волосы встают дыбом! Переживания публики! Нервных зрителей просят закрывать глаза. Детям до 19 лет вход запрещен. Комическая “Неуловимый жених”. Море смеха. Перед сеансом любимец публики Федя Бояров – куплеты, фельетоны, остроумие».

– Сажин, – сказала Верка, сплевывая лузгу, – может, сводите свою фиктифную?

Пока Сажин покупал билеты, Верка переговаривалась с Анатолием через открытую дверь будки.

– На танцы придешь? – спросила она, задирая кверху голову.

– Ты же теперь за того матроса интересуешься, что со мной приходил? – свесясь через перила, отвечал Толик. – Так Федюни не будет. Отплыли они.

– Семечек дать?

– Не. А то дай.

Толик сбежал с лестницы, взял горсть семечек.