Станешь моей

– Дурочка, что же ты делаешь? – прошипел он, сдавливая меня: одна рука на моей талии, другая – на лице. – Чего ты добиваешься? Оттолкнуть меня хочешь?

Ладонь быстро соскользнула на мой живот, а затем еще ниже… Прямо на мое… мою… мое полупопие. И затем наглые мужские пальцы сжали его. Я дернулась и возмущено на него посмотрела. И я всем сердцем верила и надеялась, что мой взгляд отразил все мое недовольство, а точнее злость. Мне совершенно не понравилось, что позволяли себе эти наглые руки!

– Так у тебя ничего не получится, – Артур продолжал поглаживать меня, – и не смотри так на меня.

Меня действительно смущали его слова. Я хотела ему верить, но не могла. Нет у нас будущего… Нет.

– Отпустите меня! – прошипела я яростно, но Артур покачал головой.

– Нет. Сначала ты успокоишься и выслушаешь меня. Поняла?

– Нет! Не поняла! Отпустите!

Я начала плакать. Я устала от того, что мной помыкают, приказывают и ни во что не ставят мои желания. Я истощена. Измучена.

Я взвыла в голос и стала яростно вырываться из его рук.

Артур сначала немного растерялся, но быстро пришел в себя и крепко обнял мое дрожащее тело.

– Тихо, девочка моя, тихо, – Артур подхватил меня на руки и понес куда-то. Мне было все равно. Все равно. Ведь он уже принял решение за меня.

Вцепилась в плечи Артура и сильно поцарапала его, но мужчина никак не отреагировал.

– Сейчас, тише. – прошептал он, а затем меня опустили на что-то мягкое. Я тут же свернулась в позу эмбриона и продолжила оплакивать свои обиды, зализывать свои раны.

Когда я плакала последний раз? Наверное, четыре года назад, когда узнала, что беременна, а затем еще раз через год, когда родила Ярослава. Но и до этого моя жизнь была полна слез, обид, переживаний. Я не могу сказать, что была счастлива. Но с появлением Ярика появилось больше поводов улыбаться.

Мне не хотелось, чтобы кто-то сейчас меня трогал. Но Артур опять сделал по-своему. Опустился рядом со мной и обнял.

– Не надо! – похрипела я, но сил вообще не было. Артур поцеловал меня в затылок и еще крепче прижал к себе.

– Надо. Я не оставлю тебя. Особенно, когда тебе плохо.

Я его совсем не понимала. Он не знал меня, а я – его.

Но именно Артур проявлял ко мне своеобразное милосердие, несмотря на его властные повадки.

Сколько мы так пролежали? Не знаю. Мы просто молча лежали, слушая дыхание друг друга. Артур поглаживал мой напряженный живот, и мне становилось легче. И страшнее. Я слишком близко подпустила чужака. Пора это прекращать.