Брилонская вишня

Меня перебивает мужской голос из громкоговорителя:

– Внимание, говорит председатель сельсовета! Только что мне передали важнейшее правительственное сообщение! Сегодня, в четыре часа утра, без всякого объявления войны германские вооруженные силы атаковали границы Советского Союза. Началась война советского народа против немецко-фашистских захватчиков. Просьба всем сохранять спокойствие. Как сказал товарищ Молотов: наше дело правое, враг будет разбит. Победа будет за нами!

Я стою и пытаюсь понять, что же имел в виду этот председатель сельсовета.

Бабы остановились, слушают. Потом хмурятся и перешептываются, вслух говорить почему-то боятся. И так озабочены, что их коровы разбредаются кто куда, а они и не видят.

– И что теперь? – спрашивает Сергей, почесывая кудри.

А я разве знаю? Хоть кто-нибудь сейчас знает, что теперь?

– Немцы напали, – говорю я, чтобы хоть что-то сказать.

– А чего им надо?

– Ну… значит, чего-то надо. Откуда мне знать?

– Ну а дальше-то что будет?

Что будет дальше?

Я не знаю.

И никто не знает. Ни я, ни Сережка. Ни бабы с коровами. Мамка с папкой – и те не знают.

Я потом в газетах прочитала, что от нас требуют сохранять спокойствие и обещают приложить все силы, чтобы изгнать врага. Но просят запастись мужеством, терпением, поскольку грядут трудные времена, и неизвестно, сколько они продлятся.

А после папке с браткой повестка пришла, в военкомат позвали. На службу призывают. Мамка тогда долго-долго плакала, причитала, что их убить там могут, а папка все шутил и смеялся.

– Верунь, – говорит, – я в Германию еду, тебе привезти чего?

Я глаза на него поднимаю:

– А?

– Ну, гостинец какой нужен? Вон, Никитке конфеты немецкие нужны, Паша со мной едет, ремень крепкий хочет. А тебе что привезти из Берлина?

Мамка почему-то подскакивает, шикает, мол, какой Берлин, ты ж только на границу идешь, народ защищать. А он отмахивается, дескать, не лезь, когда я с детьми прощаюсь.

– Из Берлина? – задумываюсь. – Так это… Блокнот привези.

– Здрассте! А зачем бы я про подарки спрашивал, если б уверен не был?

И я ему верю.

Наверное, никому в своей жизни я еще так сильно не верила, как поверила ему. И не плакала даже совсем, это мамка все ревела, а я и страха-то никакого тогда не ощущала. Думала: с немцами же идет воевать, а не с волками какими.