Отмеченные водой и пламенем

***

Мадельгер Оффенбах бросил на приятеля злой взгляд, но на этот раз отвечать не стал. Он даже не дождался, пока мальчишка отвлечется на них.

Просто шагнул вперед, присел на корточки перед Кайо и резко спросил:

– Что ты еще умеешь?

Ребенок, только сейчас заметивший, что в конюшню кто- то зашел, вздрогнул и судорожно задергал руками, словно надеялся ладонями придавить колоски к земле:

– Я?!.. Я ничего!.. Я не…

Оффенбах двумя пальцами перехватил тонкий росток, чуть сжал его… и спелый колос осыпался пеплом:

– Не надо.

Мне. Врать.

Кайо вздрогнул и замер, затравленным кроликом глядя в глаза удаву – ландскнехту.

Копившаяся с утра ярость требовала выхода, под грудиной замер огненный комок, а в разноцветных глазах плясали всполохи алого пламени…

Мальчик сглотнул комок, застрявший в горле:

– Слышу, когда имя мое называют, да и вообще слышу… Растения вот… растут…

– …И огня не боится, – в тон ему закончил стоящий на пороге Росперт.

Мадельгер вздрогнул, удивленно оглянулся на приятеля, а шварцрейтар пожал плечами:

– Он в свое время твою саламандру гладил, так что гаси всполохи в глазах – а то скоро лошади с ума сойдут – и займемся делом.

– Какую саламандру?! – удивленно ахнул мальчишка. У него уже давно все выветрилось из головы за давностью лет.

– Потом расскажу, киндеритто, – фыркнул Барнхельм. Помолчал и добавил: – Раз уж в этой компании я один подобрался нормальный, давайте, что ли делом займемся? Одуванчик, смотри своего коня, я тебе вон, вороного купил, и пойдем тебе рейтшверт по руке подбирать.

Проблемы начались с самого рассвета. Мало того, что Винтар совершенно не выспался, так водяному колдуну еще с самого утра пришлось озаботиться кучей мелких, но от этого не менее противных дел.

Сперва с трудом подобрали серый форменный костюм для Эрменгильды: большинство камзолов на хрупкой девчонке висело мешком, потом юная ведьма случайно выяснила, что ей надо будет обрезать волосы, чтоб хотя бы слегка походить на мужчину, и наотрез отказалась это делать.

Менрих, смирившийся с тем, что он тоже уезжает из Бруна, попытался ее убедить, у него ничего не получилось, спор затянулся надолго… Наконец, Винтар, которому надоела этя тягомотина, зло гаркнул, что все, кто не хочет слушаться, остаются здесь и могут сами как хотят добираться в родные земли. Побледневшая госпожа фон Оффенбах недрогнувшей рукой стянула волосы в хвост и одним взмахом короткого ножа подровняла себе прическу.