О сейдконе

– Ничего, милый, просто коты дерутся у порога! – бросила короткий взгляд за спину хозяйка и резко обронила, обращаясь к Фритьофдоттир: – Тебе нет дороги сюда, ведьма!

Дверь распахнулась, и тот, кого Гейдрид так хотела увидеть шагнул ей навстречу… Остановился, удивленно склонил голову набок – косичка, заплетенная у виска, качнулась из стороны в сторону:

– Зачем ты пришла, сейдкона? – длинные волосы лезли в глаза, но он даже не потрудился убрать их за ухо.

– Не пускай ее! – вцепилась в рукав мужу Льювина.

Он только плечом дернул:

– Молчи, женщина, твое место на кухне!

И могла ведь Гейдрид сейчас промолчать. Могла. Но не промолчала:

– Именно поэтому я выбрала Альва, а не тебя.

Тенгиль только светлую, разрезанную шрамом, бровь заломил:

– Ты пришла лишь затем, чтоб вспомнить моего беспутного брата? – в голосе звучала откровенная издевка.

Что ж, на этот раз он был в своем праве.

Сейдкона мотнула головой – звякнули серьги с камушками:

– Мой разговор не для ее ушей.

Тенгиль покосился на супругу, дернул уголком рта – то ли гадость какую сказать собрался, то ли просто усмехнулся, а затем сухо обронил, обращаясь к Льювине:

– Иди, женщина…

– Но… – попыталась было спорить та, вцепилась в руку Тенгиля – тонкие пальцы бессильно скользнули по тяжелому наручу, задержались на запястье.

– Я сказал, иди! – процедил он сквозь зубы.

На этот раз Льювина спорить с Тенгилем не стала, развернулась, метнув злой взгляд на ведьму и ушла, шелестнув длинной юбкой.

А воин стоял, не отводя ровного взгляда пронзительно синих, грозовых глаз от нежданной гостьи. С моря дул холодный ветер, Гейдрид зябко передернула плечами, не зная, как начать разговор… и лишь тогда хозяин дома смилостивился, заговорил:

– Зачем ты пришла, сейдкона?

Ведьма собралась с силами и выдохнула:

– На Альтинге объявили вне закона всех нелюдей.

Тенгиль только хмыкнул:

– И что с того? Во фьорды просто придут новые боги: – и сьязвил, словно угадал мысли ведьмы: – Или боишься, твой гальдр будет следующим?

Сейдкона пропустила насмешку мимо ушей – да и вообще, сейчас было не до того, чтоб спрашивать, какую веру воин считает истинной.