О сейдконе

Так же используются меры длины: Томм – 1/12 фотта – 2,5 сантиметра. Квартер – ? фота – 15 сантиметров. Фот – 30 сантиметров. Фавнер – 2 метра.]. Хорошо, если к завтрашнему вечеру доберемся.

Ее собеседник ухмыльнулся:

– На море считают сьемилями[3 - Сьемиля – примерно 2 километра.]. А семьдесят сьемиль мой водяной конь легко сделает до заката.

Гейдрил промолчала: с того момента, как пришлось убеждать торговца взять на корабль дису, у сейдконы испортилось настроение, все время казалось, что она что- то упустила, забыла…

И ведь как накликала беду!

К полудню небо затянуло тучами, затянула мелкая противная морось… А потом и вовсе начался шторм.

Волны бились о корабль, перехлестывали через борт…

– Баба на корабле – к несчастью! – зло прохрипел Свантенсон, косясь на сжавшуюся в комок Аудню. Напускная доброта пропала, и торговец, похоже, уже готов был даже выбросить нежданную пассажирку за борт. Сказать гадость самой ведьме богач не решался, но и без этого было все ясно.

Тенгиль, похоже, был с ним согласен, и даже удивительно, что злых слов не говорил.

Сейдкона запустила пальцы в кошель, висевший на поясе, пытаясь вытащить пустую плашку, но под руку, как назло, попадалась перевернутая руна достатка.

Гейдрид тихо ругнулась под нос – и так было понятно, что на дороге стоят препятствия, зачем вновь и вновь напоминать об этом? Да еще и эта проклятая болтанка все время сбивала с ног…

Руна Вератюра – пустая плашка, без знаков – легла в ладонь, когда сейдкона уже отчаялась. Зацепившись локтем о снасти, девушка торопливо царапнула ножом по дощечке, вырезая нужный гальдрастав.

Переплетение рун из- за качки выходило кривым, но выбирать было не из чего. Гейдрид подцепила ногтем нить из насквозь промокшего плаща, вытянула, торопливо намотала один конец вокруг плашки, а второй – вокруг пальца и, широко размахнувшись, метнула дощечку за борт.

Гладко отшлифованная пластинка запрыгала по волнам, то пропадая из виду, то вновь взлетая на сизой пене до самых бортов.

– Не действует твой сейд, ведьма, – рявкнул Свантенсон, разом перекрыв голосом шум волн.

Одежда его насквозь промокла – не снимешь, не высушишь. Скоро колом станет.

Гейдрид проглотила его насмешку и лишь крепче ухватилась за снасти. Грубые канаты впивались в кожу, растирая ее до крови.

Плашка в очередной раз утонула в море, синяя нить, обмотанная вокруг пальца, натянулась, угрожая в любой момент лопнуть. Из разодранной ладони потекла кровь, окрашивая пряжу в бурый цвет.