О сейдконе

Гудмунд зябко передернул плечами, раскусив особо кислую клюквину, и мотнул головой в сторону молчаливой Аудню:

– А она?

На лице Тенгиля было крупными рунами написано: «А я о чем говорил!»

– Она моя ученица!

– Тоже не женщина? – фыркнул торговец и, прежде чем ведьма успела рот открыть, тягуче сообщил: – Говорят, в Орхусе поймали ведьму, которая заговаривала троллей, чтоб ездить по ночам на людях. Поступили с ней по старому закону – вывезли в море и утопили….

Намек был более чем прозрачен. Даже Тенгиль, до этого молчаливо наблюдавший за перебранкой, не выдержал:

– Придержи язык!

– Иначе что? – насмешливо фыркнул купец, отбросив в сторону случайно раздавленную клюквину.

Вместо ответа Неквисон с размаху положил тяжелую руку ему на плечо и, ухватив за одежду, потащил в сторону. Свантенсон сдавленно булькнул, но подчинился.

Гейдрид не слышала, о чем разговаривали между собой мужчины, но, когда они вернулись обратно, Тенгиль стал еще мрачнее, а на лице Свантенсона плясала плутовская улыбка.

– Идите на корабль, – мотнул он головой. – Только пусть ученица ближе к борту держится – убирать за ней никто не будет. Лучше пусть рыб кормит, чем кнарр мне изгваздает, – толстые пальцы ласково погладили туесок с клюквой.

Аудню что- то протестующе пискнула, но Тенгиль зло дернул углом рта и прошипел:

– Живо на кнарр! – и девчонка метнулась вверх по сходням.

Неквисон шагнул за нею, словно и не замечая замершей ведьмы, но сейдкона вцепилась ему в локоть:

– О чем вы говорили?

– Не твоего ума дело, женщина, – отрубил Тенгиль, но Гейдрид не отставала:

– Почему он передумал? Что ты ему сказал? – не успокаивалась сейдкона.

Неквисон покосился на нее, размышляя стоит ли говорить, а затем сухо обронил:

– Вернусь во фьорды, пойду на год на его кнарр. Давно звал.

Ведьма ойкнула, зажав рот ладонью.

– Ты же не хотел!

Тенгиль бросил на нее издевательский взгляд:

– Ты за мной следишь, сейдкона?

Гейдрид не ответила. Лишь запахнулась в плащ и поспешила вслед за ученицей.

***

Кнарр мягко покачивался на волнах. Выкрашенный в алые полосы парус выгнулся дугой под порывами северного ветра.

– Хорошо идем, – хохотнул Свантенсон. Стоявший на передней палубе, на носу корабля, торговец, явно был доволен: – К вечеру пересечем залив, доберемся до берега.

– Успеем? – покосилась на него ведьма. – До Тримстада по воде больше десяти ландсмилей[2 - Ландсмиля – мера длины равная примерно 12 километрам.