Танцующая с ветром

Бледные губы тронула улыбка. Спустившись, он выудил из складок изумрудного одеяния малахитовые чётки и сел напротив.

– Вы хотели поговорить со мной?

От возмущения я едва не подскочила на ноги, но замёрзшие мышцы не позволили этого сделать. Пришлось ограничится выразительным взглядом.

– Несколько раз я передавала вам письма и просила о встрече, но всякий раз оставалась не услышана, – спокойно произнесла я, краем глаза наблюдая, как длинные бледные пальцы перебирают зелёные бусины.

– Невежливо? – чуть наклонил он голову, позволив бровям удивлённо приподняться. – Разве вы обладали информацией, способной пролить свет на произошедшее?

– Нет, – вынужденно признала я, – но полагаю, вам что-то известно.

Вместо ответа он медленно кивнул, судя по рассеянному взгляду, думал он в это время о чём-то своём.

– Было бы чудесно, если бы вы этими знаниями поделились, – не дождавшись реакции, продолжила я.

– Зачем?

Непонимание прозвучало столь искренне, что я на мгновение опешила.

– Затем, что мне пытались навредить, и я хочу знать кто и зачем.

– И что вы будете делать с этой информацией? – моргнув, он устремил в мою сторону усталый взгляд, словно занятой взрослый, которого оторвали от дел выходки вздорного ребёнка.

Подавив вспышку раздражения на столь пренебрежительное отношение, я спокойно ответила:

– Кто владеет информацией, тот владеет ситуацией.

Кондома. Смутное воспоминание всколыхнуло в душе потаённое под слоем пыли тепло. Именно в Кондоме я слышала эту фразу и даже произнесла её на языке Запада.

Вот только мой собеседник вновь не торопился отвечать, думая о чём-то.

– И мне не нравится оставаться в неведении, поручая свою жизнь и безопасность заботам других людей, – видя, что мои слова не произвели должного эффекта, я пустила в ход последний аргумент.

– Хм.

Открой рот и скажи хоть что-нибудь, остолоп ты холёный!

Но он молчал, перебирая пальцами чётки. Интересно, если я не заговорю, как скоро слуги придут и обнаружат два замёрзших тела?

– Что ж, возможно, вы правы, – медленно произнёс он, пальцы замерли на бусинах.

И снова долгая пауза.