Глиняный истукан

Затем визг прекратился, и я услышал из гостиной громкий шёпот Беллы: – А что за качок-стриптизёр крутит суши на нашей кухне?

– Это старый друг и любовник Ады, – с явным сожалением в голосе вздохнула Настя. – Красавец, правда?

– Горячий… – закусила губу Белка. – Таких обычно только в кино показывают…

Это слово имело несколько смыслов, и я на всякий случай дотронулся до своей руки чтобы убедиться, что моя температура не изменилась.

Значит говоря о том, что я «горячий», соседка скорее всего имела в виду мою сексуальность…

Я подождал несколько секунд, но голоса госпожи не было слышно, и я перестал слушать разговор в гостиной…

Когда еда была готова мы все вмести сели за стол.

Ада и Белла накинулись на суши, а Настя, сперва с подозрением уставившись на манную кашу у себя в тарелке, всё же решилась её попробовать…

Остановилась она только после второй порции.

– Бабушкин рецепт… – пробормотала она. – Как ты узнал, Клейтон?

– Просто знал, – широко улыбнулся я и продекламировал: – Семь с половиной столовых ложек манной крупы, четыреста грамм молока, две чайные ложки сахара, щепотка соли и пятьдесят грамм сливочного масла.

– А суши у тебя какие! – погладила меня по руке Белка. – Прям как в ресторане «Ривер» … И мускулы… Ты шеф-повар да?

– Нет, – равнодушно ответил я, не забыв приветливо улыбнуться. – Я Клейтон.

– А фамилия у тебя есть? – подняла брови доктор Иванова.

– Конечно у него есть фамилия, – поспешила ответить Ада. – Глинский. Его зовут Клейтон Глинский. Или на американский манер, Глински.

– А ты не думал стать, актёром? – прижалась ко мне сбоку Белка. – Где ты живёшь в Америке? В Голливуде?

– Белла, – услышал я ревность в голосе хозяйки. – Во-первых, отпусти руку моего друга. Это совершенно не к месту, просто Клейтон слишком вежлив чтобы тебе об этом сказать. Во-вторых, он не актёр и не собирается им становиться.

– Да госпожа, – склонил голову я, отодвигая стул.

Хозяйка стремительно поднялась из-за стола и не оборачиваясь направилась в сторону своей комнаты. Подождав пока я войду за ней она с хлопнула дверью и надув губы уселась на кровати.

Ада явно ревновала и, судя по всему, это чувство было для неё совсем новым.

– По-моему, я перестаралась с твоим лицом, телом, дружелюбием и вообще со всем.