Демон в белом

Пока шла дуэль, Паллино с лейтенантом-коммандером Гароне заминировали весь корабль. Сьельсины оказались в нашей милости и вынужденно бежали.

Сьельсины отнюдь не люди. С ними невозможно дискутировать, как с людьми. Я понял это почти три сотни лет назад, когда встретился с Аранатой на Воргоссосе.

Каракс смотрел на меня в предвкушении интересной истории. Я лишь развел руками, стараясь не думать об изменническом богохульном амулете, что он мне передал.

– У сьельсинов нет законов. Во главе всего правители – убей одного, и они не будут знать, что делать.

– Бескровная победа, – улыбнулся до ушей солдат.

– Почти бескровная, – поправил я, вспомнив Аранату и черную кровь на блеклой траве в саду Кхарна Сагары.

– Сэр, благословите меня? – запинаясь, попросил Каракс. – Ваша светлость? Я каждый день возношу хвалу Земле за то, что она послала нам вас. Я бы погиб на Аптукке. Моя смерть снилась мне не одну неделю. Но вы спасли меня.

Солдат встал на колено и склонил голову, как при посвящении в рыцари сложив руки над макушкой.

– Ух, поднимайся, – буркнул Паллино, но Каракс ему не внял.

– Защити нас, о Полусмертный сын Земли.

Гурт медальона врезался в мою ладонь. Я давно уже слышал, что есть легионеры, которые меня превозносят, но встретился с таким впервые. Все, кто был у меня на службе, знали меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что я обычный человек, пускай и видели своими глазами мою смерть.

Солдатам всегда было свойственно создавать культы, несмотря на то что поклонение кому-либо, кроме Матери-Земли и Бога-Императора, было под запретом. Давным-давно в Риме воины почитали Митру и Непобедимое Солнце, а наши легионеры возносили молитвы Сиду Артуру или, как, например, мой друг Эдуард и многие римляне задолго до него, – древнему Христу.

Склонившийся передо мной одинокий солдат обожествлял меня, но не в моей воле было раздавать благословения и дарить надежду.

Я взял его за руки. Он вцепился в меня со страстью, которой я совершенно не ожидал и не чувствовал в последние годы ни от кого, кроме Валки.

– Встаньте, – сказал я, вкладывая вещицу обратно в ладонь Каракса, всем видом давая понять, что теперь, после того как я подержал медальон, он стал наделен некой особой силой.