Демон в белом

Сколько ему приходится спать в крионической фуге среди звезд? Такова была судьба большинства солдат – быть запертыми в морозильнике, дожидаясь пробуждения, в час по чайной ложке отбывая положенный срок службы. Месяц-два за десять лет. Это было несправедливо, но, в конце концов, что во Вселенной справедливо?

– Не знаю, – ответил я, приближаясь к нему на шаг.

Он отпрянул как от огня.

– Но ведь говорят, что вы можете заглядывать в будущее.

– Много чего говорят, – усмехнулся я.

Видеть будущее я не мог.

Мне его иногда показывали, но сам я не имел над этим власти.

Считается, что людям лучше никогда не встречаться со своими кумирами. Я чувствовал, что не оправдываю ожиданий этого солдата, но сказать правду не мог. Благосклонность императора давала мне защиту, и все же говорить в этом месте начистоту грозило катастрофой.

– Каракс, война непременно закончится. Когда-нибудь. Может, и мы еще снова встретимся, когда это случится.

Я полагал, что солдат поникнет, огорченный моими уклончивыми ответами, но он, напротив, просиял и расправил плечи.

– Сэр, я хотел бы кое-что вам передать, если позволите.

Казалось, эта мысль только что осенила его. Он мгновенно снял с шеи тонкую цепочку и протянул мне маленький серебряный медальон:

– Сэр, я был на Аптукке пятьдесят лет назад. Это, конечно, пустяковина, но больше у меня ничего нет.

Это был медальон-молитвенник с изображением иконы Стойкости. Я взял его и положил на раскрытую ладонь, стараясь не выдавать эмоций.

Я не верю и тогда не верил в религию Капеллы. Но я улыбнулся:

– Спасибо, солдат. Я рад, что вы были на Аптукке. Я…

– Как вам это удалось? – вырвалось у него. – Как вы убедили Бледных отступить без единого выстрела?

– Я… – перевернув медальон, я запнулся.

Он был маленьким, примерно с мой ноготь, и круглым, как монета. На обратной стороне изображено имперское солнце с двенадцатью лучами, поверх которого грубо нацарапан ножом трезубец вроде тех, что рисуют в руках дьявола.

Вроде того, что был вышит алой нитью на моей шинели. Древко пересекало солнце посередине точно так же, как древко трезубца на моей груди проходило сквозь пентакль. Я сжал вещицу в кулаке и притянул к себе.

– Я убил их князя, – улыбнулся я, хотя сказанное было правдой лишь отчасти.

Бледные пустили меня на борт своего корабля, и я вызвал князя Улурани на дуэль. Оно приняло вызов, решив отомстить за смерть другого вождя, Аранаты.