Демон в белом

Я лечился несколько недель. Носил корректирующую шину – тебе такие наверняка знакомы. Видишь шрамы? – указал я, ожидая ответа, но лицо Лориана оставалось непроницаемо. Я опустил рукав. – Раз ты видел запись, то знаешь, что Араната отрубил мне правую руку. Потрогай.

Я протянул руку, и Лориан осторожно ее пощупал. Его рука была сухой и невесомой, как у скелета.

– Теперь потрогай другую, – протянул я левую и дал ему пощупать. – Когда я впервые ложился в фугу, на мне был фамильный перстень, – рассказал я, снимая с большого пальца кольцо Аранаты.

 – Из-за него у меня случился криоожог отсюда досюда. – Я отметил участок от одного сустава до другого. – Когда я ожил, – неловко произнес я, понимая, как безумно это звучит, – оказалось, что я потерял левую руку, а не правую. А все это было на месте. – Я снова показал шрамы на правой руке. – Машина не допустила бы такую ошибку. К тому же, когда… это случилось… – я не смог сказать «когда я умер», – когда это случилось, Кхарн Сагара был мертв. Отключен. Он регенерировал. Весь корабль был в отключке.

Я не рассказал о последней встрече с Вечным повелителем Воргоссоса, о том, как желтый король выпытывал у меня секрет вечной жизни, которого я не знал. Мне удалось это доказать.

– Лориан, я не знаю, что со мной случилось. Но знаю, что я – это я.

На призрачно-бледном лице молодого интуса появилась слабая улыбка.

– А кто не знает?

Несколько минут мы шли в тишине. Впереди уже маячил знак трамвайной остановки, белая черта в зеленом круге.

– Ты не ответил на мой вопрос, – сказал вдруг Лориан и снова остановился, опираясь на трость.

 – Тебе правда снится будущее?

Покачав головой, я с прищуром оглядел коммандера Аристида. Ему не следовало знать, что Полусмертный просыпается ночами в холодном поту от снов о клыках и огне и от воспоминаний о бледных руках в темной воде. Ему не следовало знать о призраках Уванари, Гиллиама Васа и Эмиля Борделона. О Джинан и Хлысте.

– Нет, – ответил я. – Мне снится прошлое.

Глава 18

Ночные путешествия

Сначала по десять, затем по одному члены экипажа ложились в ледяную фугу.

Я к ним не присоединился.

В конце концов я решил вообще не спать, ни по истечении полугода, ни после того, как в фугу улеглась Валка, ни по окончании первого года нашего путешествия. Чем старше я становился, тем чаще проводил короткие перелеты, бодрствуя наедине с собой, проживая каждый день так, как я уже описывал. Я оставался один на годы, в то время как корабль спал.