Демон в белом

Символы и амулеты дают нам силу из-за того, как мы их воспринимаем. Подумав об амулетах, я тронул медальон под рубашкой, осколок раковины, полученный от Тихих.

– Надо понимать, Паллино показал тебе запись со своего доспеха.

Из всех, кто был со мной у озера на борту «Демиурга», только камера Паллино зафиксировала, что со мной случилось. Айлекс отыскала запись, пока я еще спал у Кхарна Сагары, регенерируя руку. Ей хватило ума проверить все доступные записи, прежде чем люди Тита Хауптманна забрали их. На других не оказалось ничего.

Паллино как-то умудрился все время смотреть в верном направлении, и его камера зафиксировала все: как Араната отсек мне правую руку с мечом, а потом и голову. Я посмотрел запись один раз и приказал поместить ее в кристальное хранилище «Тамерлана». Никто не должен был знать о ее существовании. Из Имперской канцелярии ко мне до сих пор не обращались, и я был уверен, что Айлекс в точности выполнила мое поручение.

Но я не удивился, узнав, что Лориан обнаружил запись.

– Показал, – признался Аристид.

 – Но если бы не показал, тебе пришлось бы повторить этот фокус прямо сейчас.

Мне было не до смеха.

– Ты не думал о том, что ты – не ты? Что ты подосланная копия, созданная Кхарном Сагарой? – Он холодно осмотрел меня, обеими руками держась за набалдашник трости.

Мне стало ясно, что я недооценивал Лориана Аристида. Он не был одним из моих поклонников, не верил в меня, как в божество. Он был самым ярым скептиком, не верящим даже собственным глазам.

И я все-таки рассмеялся:

– Об этом я подумал первым делом.

Но факты не сходятся.

Видения о Тихих начались у меня задолго до Воргоссоса, после экспедиции в Калагах, а может, еще в Мейдуа. Происходившее со мной играло куда большую роль, чем Воргоссос, Кхарн Сагара и его ручной деймон. Братство говорило, что Тихие подчинили его, заставили послать мне видение, предвидя мою встречу с Братством. Братство – возможно, наиболее умное существо, когда-либо существовавшее в мире, заметило Тихих, когда те заглянули через ослепительную бездну времени.

Я рассказал обо всем этом Лориану, и он нахмурился.

– Ты не знаешь всего. Я сам не знаю всего, но я – это я. Вот. – Я закатал рукав и показал ему правую руку. – Ты показал мне свою, я покажу тебе свою.

В ярком свете ламп слабо виднелись сотни мелких шрамов, покрывавших тыльную сторону кисти, ладонь и запястье.

– Когда я был еще подростком, меня обокрали на улице Мейдуа по дороге в отцовский замок. Сломали руку и едва не убили.