Подержанные души

Но они все – антисемиты.

– Туточки я тебя не очень понял, дитенок. Это ж католическая школа.

– Ну, я сюда хожу, потому что она рядом с домом, но сама я еврей.

– Да что ты?

– И сирота, – мрачно добавила Софи.

– Ай, как это грустно.

– И собачки у меня сбежали.

Он качал головой в такт грусти ее рассказа, но тут остановился и поднял взгляд, стоило ей упомянуть про гав. Она по ним скучает. Ей без них неуютно, вот она и выкобенивается – так бы сказала тетя Кэсси.

Дядька в желтом присвистнул – долгой печальной нотой “ох ты ж батюшки”.

– У тебя, значит, робкая кака – и ты сиротка к тому ж?

– Я как Немо, – сказала Софи, кивая по-прежнему, и много нижней губы красноречиво показывало всю ее трагедию.

– Да что ты говоришь – ты капитан подводной – лодки?

– Не тот Немо. Рыбка-клоун. – Папуля у нее был мощный ботан и поведал ей про капитана Немо и его “Наутилус”, но она имела в виду настоящего Немо.

– Драть, печальней повести я в жизни не слыхал, Робкая Кака.

– Меня не так зовут.

– Так я тебя звать стану.

Софи миг поразмыслила. Это может быть ее хип-хоповое имя. Ее тайное хип-хоповое имя. Она пожала плечами, что означало “ну ладно”.

– А вас как зовут?

– Можешь просто звать меня Волшебным Негритосом, – произнес дядька в желтом.

– По-моему, такое слово нельзя говорить.

– Это ничего. Мне можно.

– От некоторых слов людям больно, поэтому их говорить нельзя. У меня тоже есть слово, которое нельзя говорить. Очень, очень плохое слово.

– Есть, вот как? И что это за слово?

– Я вам не могу сказать, это тайна.

– У тебя много тайн.

– Ага.

– Может, вот этот наш с тобою разговор – он тоже будет маленькая тайна.

– Когда взрослый говорит тебе, что это наша маленькая тайна, это значит, что он что-то замышляет. Вы с этим поосторожней.

– Даже и не говори, дитенок. Нипочем не соврешь. Мне взаправду нужно бы поосторожней. Ты когда своих собачек в последний раз видела, детишка?

– Сегодня утром, – соврала она. Гигантские адские псы пропали уже неделю назад.

– Ох, вот спасибо, дитенок. – Он обмахнул пальцами поля. – Ты скучаешь по своему папе, правда?

Откуда он знает? Что-то здесь не то. Совсем чужой дядька. Она кивнула, выдвинула губу, вновь принялась раскрашивать лошадок.