Подержанные души

Он поежился, заранее представляя себе звук. Тот долетел от воды далеким выстрелом.

– Майк? – произнесла Лили.

Он перевел дух. В ушах у него бился пульс и звучали крики людей снизу. По рации передали код тревоги синий – все члены бригады должны оставаться пристегнутыми на местах, покуда капитан моста не оценит обстановку.

– Он перемахнул, – произнес Майк в трубку.

– Херово, – сказала Лили. – Это вы виноваты, Майк. Это не я виновата. Если б вы дали ему трубку…

– Он не хотел брать. Я не мог подобраться к нему ближе.

– Надо было заставить его самого мне позвонить.

– У него не было телефона.

– Ну какой лох станет выходить на улицу без телефона?

– Вот именно, – сказал Майк. – Сам о том же подумал.

– Ну, что ж тут теперь поделать, – сказала Лили. – Что-то неизбежно теряешь. Я этим уже сколько-то занимаюсь, и даже если все правильно делаешь, некоторые все равно улетают в рассол.

– Спасибо, – сказал Майк.

– Вы по голосу приятный, – сказала Лили. – Не женаты?

– Э-э, ну как бы.

– Я тоже. Натурал?

– Угу.

– Слушайте, у меня есть ваш номер. Ничего, если я вам позвоню?

Майк все еще не оправился от нырка Джеффа.

– Конечно.

– Я вам свой эсэмэской отправлю. Звоните в любое время.

– Ладно, – сказал Майк.

– Но отсос – штука не автоматическая, Майк. Это строго для кризисов.

– Конечно, – сказал Майк.

– Но не исключается, – сказала Лили.

– Ладно. А что вы делаете, если звонит женщина?

– Соболезную. Я умею переходить от нуля до со-бо-лез-ни со скоростью тьмы.

– Понятно.

– Мне много чего ведомо, Майк. Много чего. Ужасного, темного, жуткого чего.

– Мне, наверное, доложить об этом нужно или как-то.

– Ладно, позвоните мне, пока.

– Пока, – сказал он.

Майк снова сунул телефон в чехол, после чего добрался до вершины пилона, прицепил страховочные тросы к высоким вантам, потом сел, снял каску и запустил пальцы себе в волосы, как будто так можно было вычесать из утра хоть немного всей этой странности.

Поглядел на громадный авиасигнальный огонь, сидящий в своей оранжевой стальной клетке в двенадцати футах у него над головой, на самой верхушке моста, – и небо за фонарем начало темнеть, потому что зрение у Майка стало стягиваться в точку. Он чуть было не лишился чувств, и тут из одной стенки оранжевого бакена возник женский бюст – такой же ощутимый, как будто открылось окно и женщина выглянула наружу. Вот только никакого окна там не было.