Дворец утопленницы

Гилли ждала на улице, у двери. Хотя этим утром было прохладно и булыжники мостовой влажно блестели, юбка на ней была, кажется, еще короче, чем в прошлый раз, край едва выглядывал из-под пальто. Фрэнки нахмурилась:

– Что вы здесь делаете?

Та робко улыбнулась в ответ:

– Надеюсь, вы на меня не слишком рассердились.

Фрэнки на мгновение задумалась, разглядывая девушку.

– Куда больше, чем на вас, я рассердилась на кафе за возмутительный счет.

– Значит, в следующий раз я угощаю.

– Ловлю на слове, – отозвалась Фрэнки. Следующего раза у нее в планах не было, но все равно приятно.

Гилли смотрела на нее с надеждой.

– Вы меня не пригласите войти? – спросила она, бросив взгляд через плечо Фрэнки, во двор.

Надо бы, подумала Фрэнки, отказать, шугануть ее, как и полагается поступать с надоедливыми сопляками, но вместо этого, не успев толком обдумать свое решение, кивнула и зашагала по двору к лестнице, а Гилли охотно последовала за ней. Вернувшись в квартиру, Фрэнки с досадой вспомнила, что еще не одета, и плотнее запахнула кимоно.

– Рановато для светских визитов, не находите? – спросила она и, едва договорив, возненавидела себя за чопорность, которую всякий раз будто подчеркивало присутствие этой девушки. Говорю как старуха, подумала она с ужасом.

– Так ведь уже почти полдень, – сказала Гилли, и Фрэнки не поверила своим ушам – оставалось лишь предположить, что, засидевшись за работой, она потеряла счет времени.

Девушка между тем осматривала гостиную, с такой жадностью вбирая взглядом детали обстановки, что становилось не по себе.

Подойдя к окну пиано нобиле, она прижала ладони к стеклу и выглянула наружу. Фрэнки насилу сдержалась, чтобы ее не отчитать – заляпает же непременно.

– Вот это вид. Отсюда, наверное, наблюдали за всем, что творилось в городе.

Восторг в ее голосе позабавил Фрэнки, но она постаралась не подать виду. И немедленно вспомнила свои ощущения в самый первый день, когда сошла с вапоретто и поднялась на один из городских мостов.

На мгновение Венеция ошеломила ее: мешанина цветов, тоскливая пелена затяжного дождя и этот запах – старины, плесени, тайны, – запах, суливший исполнение сокровенного желания. Она отвернулась.

– Ждите здесь, – распорядилась она. – Я пойду оденусь.

В спальне Фрэнки торопливо скинула ночную рубашку, не желая слишком уж надолго оставлять Гилли одну.