Три цвета крови

Такой жестокий и прекрасный, порочный и лживый, таинственный и невероятно эмоциональный, пробуждающий в ней странные ощущения; ночной мир показался ей куда лучше того мира, что освещало солнце. Свет помогал видеть вещи в истинном обличье, днём тоже совершались преступления и творилась несправедливость, но, по мнению Эшли, это было буднично и лишено таинственной недосказанности.

Ночь скрывает тени, придаёт смелости и проявляет другой оттенок свободы…

Картина ночного мира поблекла. Померкла также яркость эмоций, и сознание Эшли на время отключилось, в блаженном беспамятстве прокладывая дорогу назад, в её тело.

Она пришла в себя и не поняла, почему сидит на перилах, крепко обхватив коленями бёдра Рихарда, и обнимет его за плечи, а он удерживает её за спину, чтобы она не упала и уже не впивается клыками ей в шею.

Мысли путались. Эшли испытывала ощущение, похожее на приближение оргазма. Её чувствительность обострилась в несколько раз, но не получалось достичь долгожданной разрядки. Не отдавая себе отчёта, она прильнула к Рихарду, ища жаркими губами его губы.

– Рихард, – прошептала она. – Посмотри на меня…

Послушно открыв глаза, он вдруг подался вперёд, заставив её крепче обхватить коленями его бёдра и сладко застонать. Запустив пальцы в его тёмные волосы, Эшли взлохматила их. С игривой нежностью прикоснулась к скулам и провела пальцами по чётко очерченным губам, пачкая их в остывшей крови.

В горящих глазах Рихарда мелькнуло удивление и спряталось за недоверчивым прищуром. Он проник в ход её мыслей и изучил их. Тщетная борьба с проснувшейся страстью, всё, как всегда…

– По законам жанра, я обязан отыметь тебя, как минимум, в двух позах, – насмешливо протянул он, и Эшли заворожённо кивнула. Её глаза затуманила пелена желания. – Позы выберешь сама или выслушаешь мои предложения?

– Да, возьми меня, Рихард, прошу! – умоляюще простонала она и прижалась к нему, стараясь передать ему своё лихорадочное возбуждение.

– Ты же сама недавно сказала, что у меня не встанет. Ничем не могу помочь, хотя…

Не сводя с неё глаз, он засунул ладонь под ремень её джинсов, но тут воспротивилась сама Эшли. Очнувшись, она оттолкнула от себя Рихарда.

– Не надо, прекрати, – хмуро произнесла она, слезая с перил.

Опьянение ночи прошло и на неё обрушилось горькое похмелье. Ей стало противно.