Страшнючий случай. Няня для призрака

Как вспомню, что там водится, так вздрогну!

Глава 8

Как только дверь распахнулась перед моим носом, а в лицо ударил знакомый теплый свет фонаря, до меня дошло, что я снова окажусь на страшной улице, где меня будет ждать тот самый жуткий ворон! Опомнившись, я тут же изо всех сил уперлась, протестуя.

– Уважаемая няня, – в, казалось бы, вежливом ответе звенела настоящая угроза. – Я высоко ценю ваши услуги, и то, что не нашел вас без сознания возле двери, я готов рекомендовать вас всем, а слово лорда Олатерна, стоит достаточно много, но, пожалуйста, покиньте этот дом! Пока я вас не убил своими руками!

– Я туда не пойду! – расставила я руки и ноги.

Но я-то знаю, что таится там среди черных стволов!

– Мадам, или мадемуазель! Я настаиваю! – вежливо подвинули меня к двери.

– Ой, я что-то ножку подвернула. Вам придется меня туда отнести! – заметила я, упираясь изо всех сил. Не пойду я туда! Там страшно! Здесь тоже страшно, но там страшнее!

– Это – моя няня! – внезапно зазвенели окна. Люстра покачнулась над нашими головами и угрожающе звякнула украшениями. Казалось, что с нее вот-вот попадают стекляшки. – Папа! Не смей ее выгонять!

Детский голос пронесся над нами, а лорд, почти выставивший меня за дверь, замер.

Дверь захлопнулась с грохотом, от которого чуть трещина по стенам не пошла.

– Это моя няня! – повторил голос призрака. А сам он появился из стены.

– Мы найдем тебе другую няню! Компетентную, – отрезал отец. И хмуро посмотрел на меня.

– А до этого что? Я снова буду один? Да? – закричал мальчик, а его глаза наполнились призрачными слезами. – Я не хочу оставаться один дома! Я уже сидел один! Я по маме скучаю!

Эти слова, словно гром, среди ясного неба, еще звенели в коридоре.

– Прекрати говорить о ней! – резко произнес лорд, а его глаза почему-то сверкнули. – Я … я запрещаю тебе!

– Ты все мне запрещаешь, – закричал Тео, сжимая кулачки. – Ты мне всегда все запрещаешь! То нельзя! Это нельзя!

Я застыла на пороге, чувствуя, что внутри что-то переворачивается. Я смотрела на маленького призрачного мальчика, только что в знак возмущения и протеста перевернувшего столик с вазой, разбив ее вдребезги.